Реклама


Главная страница arrow Кто я такой arrow Бальтасар Грасианов
ОДЕКАЛ - последний литературный авангард эпохи СССР

Крупнейшее объединение разношерстной артистической богемы ОДЕКАЛ возникло в Перми в феврале 1991 года - на самом излете советского времени. Самая понятная расшифровка аббревиатуры ОДЕКАЛ - "Общество детей капитана Лебядкина". Возглавил группировку-движение Сергей Панин, он же Дадаграф. Далее цитируем один из первых программных сборников ОДЕКАЛа - "Пятнадцать человек на сундук от отца" (1992):


"...Название взято в честь Игнатия Лебядкина чей бессмертный образ запечатлел в свое время Достоевский. А затем он облагораживал одним своим именем страницы Нарбута, Ходасевича, Олейникова, Архангельского, Ахматовой, Заболоцкого, Блока и проч. В монументальном труде о русском футуризме Владимир Марков правда называл его "более желанным в начале двадцатого века". В последнее время появился взгляд на Капитана как на отца отечественного сюрреализма. Террорист и поэт, военный и философ. Так или иначе, он всё сильнее входит в культуру, которой был в своё время сильно недооценен. И посему именно сейчас стало уместно появление семейства его детей. Их объединяет следование принципам эстетической графомании. Раскованность по отношению к традициям, нежелание совершать службу в "общем храме искусств". Создание своего личного храма, отсутствие ограничений разного порядка, например географических. На данный момент филиалы ОДЕКАЛ есть в Перми и Магадане. Но будем надеяться, что единомышленники сыщутся на всём протяжении Российской империи..."

Очевидно, что движение ОДЕКАЛ получило распространение, в чем можно убедиться прочитав более позднюю рецензию:

"ОДЕКАЛ: Общество Детей Капитана Лебядкина, Общество Детективирующих Кальмаров, Общество Обаронливания Деловых Калькуляторов и пр. и пр. - литературно-художественная группа Актёров Жизни, созданная в начале 90-х гг. ХХ века в Перми поэтами, художниками и рок-музыкантами местного панк-андерграунда. Идейные и художественные истоки творчества ОДЕКАЛа обнаруживаются в европейской школе абсурдизма и авангарда, начиная с маньеризма, барокко, барона Мюнхаузена, Лотреамона, Артюра Рембо, Гийома Апполинера, "проклятых поэтов", английской поэзии абсурда, Льюиса Кэррола и кончая германским экспрессионизмом, кубизмом, футуризмом, дадаизмом, сюрреализмом и абстракционизмом. Но наибольшее влияние на ОДЕКАЛ оказала всё же русская школа абсурда, метафорической и иронической поэзии, включающая таких мастеров эстетической графомании, пародии и иронии как барон Брамбеус, граф Хвостов, Бенедиктов, Иван Мятлев, Владимир Соловьёв, Василий Курочкин, Козьма Прутков, Достоевский (капитан Лебядкин), группа "Сатирикон", русские имажинисты, футуристы, ничевоки и, конечно же, знаменитые ОБЭРИУТЫ. Метафизика ОДЕКАЛа развивалась под серьёзным воздействием даосизма, дзен-буддизма, гностицизма, неоплатонизма, средневековой германской мистики (Ангелус Силезиус, Майстер Экхард, Якоб Бёме), философии нигилизма Дюшена, витализма Артура Шопенгауэра, Эдуарда Гартмана, Ницше, Киркегора, французских и русских экзистенциалистов (Сартра и Камю, Бердяева и Шестова), интуитивизма Бергсона, анархизма. ОДЕКАЛ является живой органической частицей мировой карнавальной, смеховой, игровой, трикстерской культуры, поэтому ему близки школы авантюрного, приключенческого и плутовского романа, сказочной фантастики, гротеска и юмора. Одекалоны не отделяют себя от рок- и джаз-культуры, особенно от её радикальных и экспериментаторских направлений: арт-рока, хард-рока, джаз-рока, панка, альтернативы, индастриалс, гранжа, готики и пр. пр., тем более, что в своё время активно участвовали в рок-движении". (К истории группы ОДЕКАЛ. Автор статьи - Кассиус Нокдаун)
 


 



Сергей Тетерин участвовал как поэт в работе пермского отделения ОДЕКАЛ с 1991 по 1993 годы, в это же время Тетерин основал Секту Руркаманов и движение Ирландских террористов, что безупречно укладывалось в общее направление творчества и мысли группировки ОДЕКАЛ.
 

"Пятнадцать человек на сундук от отца" (1992)

"...в данном сборнике представлены плоды того занятия коему предаются все ничевсеки. это стихотворство, если спросите о тематикостилистических ограничениях можно ответить тоже что и об остальных. эгофутурная импозантность, светлая наивность, фонетическая заумь, пушкинская простота, тотальный центон. наклейка вырезанных из газеты слов. стихи на деньгах спичкоробках и проч. целые книги на рифмы из классиков, стихи как подписи к рисункам, записи снов и письма друзьям как стихи. тексты составленные из случайного материала механическими методами, отсутствие текста как текст, стихи как геометрические фигуры, комментарии к несуществующим текстам, и тому прочее, хотя естественно что дети лебядкина не станут творить ради того чтобы посмеяться над недалекостью соотечественников или ради создания правильного венка сонетов, а ради чего тогда, спросите у них самих".

* Спасением данного сборника человечество обязано жителю г. Нью-Йорк [info]melkore: "...продолжаю выкладывать в общедоступ оцифрованные советские самиздаты. сегодня хотел бы представить очередной образец печати на пишмашинке, с ручной вёрсткой и коленочным переплётом: коллективный труд под названием "Пятнадцать Человек на Сундук от Отца", подписанный Обществом Детей Капитана Лебядкина (ОДеКаЛ). общество было собрано в 1991-м году, книга напечатана в 1992-м. стихи носят характер футуристический". >> 

СЕРГЕЙ ДАДАГРАФ - АЛЛЕИ

аллеи это сокращение от альманах ленивых историков. данное издание является собранием доступных нам печатных следов внешней одекаловской деятельности как групповой так и индивидуальной...


ЕЩЕ ЦИТАТА:

Поэтика стихов капитана Лебядкина немыслима для ХIХ столетия. Это – стилистика обэриутов, Хармса, Введенского, Заболоцкого. Достоевский-стихотворец не просто предложил своими стихами некую словесную игру, но воплотил в литературу новый тип художественного мышления. Сам язык Лебядкина явил собою «провалы мирового смысла». Именно этот стилистический пласт впоследствии возьмет за основу Заболоцкий в «Столбцах» и сделает его нормой. Именно художественные новации стихов капитана Лебядкина, вытаскивающего из недр языка безумные речевые конструкции, лягут в основу стилистики смутного, разорванного сознания... (Академик И.Л.Волгин, президент Фонда Достоевского


ЕЩЕ РЕЦЕНЗИИ:

Сергей Дюкин в лит.журнале ВЕЩЬ, 2011: Вирус ОДЕКАЛ

Русский Журнал   / Круг чтения

Парма. Стихи

Кирилл Куталов-Постолль
Дата публикации:  28 Февраля 2000

Обмолвившись недавно о том, что поэтическая школа - явление для современной литературной жизни редкое, я, как оказалось, поторопился с выводами. Вообще это похоже на новую моду, вполне объяснимую к тому же - конец века как-никак. Вместе с тем приятно радует глаз разнообразие этих школ (или направлений - не в этом суть), а также география точек концентрации поэтической энергии. Можно долго спекулировать на тему жизнестойкости мироощущений и идеалов Серебряного века, однако одно несомненно изменилось. В полном соответствии с какой-то там постмодернистской парадигмой существование некоего единственного Центра (пусть даже двух Центров), этакого генератора творческих импульсов, ставится под вопрос. Когда в Москву-реку бросают очередной камень, круги еще, правда, идут, но уже недалеко и не слишком заметные. Камней и "на местах", как выясняется, хватает. И каких еще камней.

Проект "Пермская поэтическая школа", осуществленный при содействии писателя, поэта и философа А.Кобринского, и, как его основная часть, - "Одекал", "Общество детей капитана Лебядкина". Дизайна бояться не надо, дизайн на самом деле правильный, хотя сперва и может показаться, будто бы и не дизайн это вовсе.

В том, что Игнатий Лебядкин - одна из самых недооцененных в русской литературе фигур, сомневаться не приходится. Вообще удивительно, что капитан не стал культовым персонажем гораздо раньше 1991 года, когда, собственно, "Одекал" и был образован. Были попытки, были. Но не удалось ученым мужам уловить сущность капитана, по некоторым сведениям одного из центральных героев великого писателя-футуриста Достоевского. На вопрос почему - ответ один: капитана Лебядкина можно только петь. Что, собственно, и проделано в соответствующем манифесте.

Приятно удивляет (предположим, что посетитель сайта искушен) отсутствие "парадной части", различных вводных слов, "от составителя" и так далее (есть, правда, упомянутый манифест, но это другой жанр). Всячески избегается вообще все, не относящееся напрямую к поэзии. В определенной мере это даже создает неудобства: например, ничего нельзя узнать о большинстве представленных авторов. С другой стороны, по-другому вряд ли получилось бы, поскольку неотъемлемая часть всего замысла - анонимность, игровые, многослойные в семантическом отношении псевдонимы, концентрация аллюзий в которых дает повод считать их частью самих текстов.

Описать другие "школообразующие" факторы, выделить и назвать общие для большинства представленных произведений черты достаточно несложно, благо они многочисленны и нарочито вынесены на поверхность. Прежде всего это центонность, обладающая, однако, одним странным свойством. Попытки определить, куда ведет явно прочитываемая "чужая речь", не дают никакого результата, она ведет в никуда, это пустота стоит за ней, в лучшем случае фонетическое, исключительно звуковое соответствие. Своего рода утонченное глумление над "высокой" поэзией, обман, нечто блестящее, со значительным видом показанное издалека, соответствующий цитате жест серьезности, оборачивающийся аберрацией зрения - просто свет так упал, ничего больше. Вместе с тем необходимо отметить обилие бытовых, "низких" деталей, нисходящую по преимуществу метафору, прием, выигрышный только в том случае, если якобы дурачащийся автор очень четко видит ту планку, ниже которой метафора нисходить не имеет права. В совокупности это дает освежающий эффект: цитата, даже из самых затертых, потерявшая уже всякую связь с тем целым, из которого когда-то была позаимствована, цитата, утопленная в очевидной бессмыслице, в какой-то момент неожиданно выныривает, отмытая, по-новому как-то блестящая, сразу и не узнать, что это она:


нельзя нельзя нельзя нельзя
не разгадать что из какого хлама
кузнец кует в полшаге от меня

В то же время таких цитат немного, как правило, все же они остаются лежать где-то на бессмысленной глубине. Это обилие цитат и заимствований, ведущих в никуда, притупляет и зрение, и внимание читателя. Разбирать эти стихотворения бессмысленно - ничего, кроме списка источников в лучшем случае, получить не удастся, будто бы за нос водят. На самом деле водят, но по-другому. Звуковой шум, коллаж, пестрота, даже местами вычурность:

вездесущие чай кипятили пилаты
чайки пятились мутные взоры тревожа
солнце желтою мухою нежно кружилось
и жужжало царапая пахи у неба

Поиск смысла бессмыслен изначально. Намек на историю есть, но вторая строка своим началом превращает его в цирковой трюк, а третья и четвертая дают прямо-таки каскад, парад-алле какой-то, даже обидно становится - ну что они там, в самом деле, за дураков нас держат? Дальше - больше. Говорить о библейской или еще какой-нибудь тематике тоже бессмысленно, эти переваренные, отрефлексированные неоднократно, из третьих рук полученные мотивы отсылают к чему угодно, только не к первоисточнику.

волновались блестящие легионеры
но валиться не смели покуда иуда
не ударил мешком зазвеневшую землю
отступать было некуда в ту же минуту
над землею нависла коровьей лепешкой
необъятных размеров огромная туча

Если читатель и не был снобом, то теперь просто должен им стать. Даже не очень искушенный. В том смысле, что плохо же написано, графоманией за версту отдает, пусть даже и предупреждали об этом в том же самом манифесте. И что окончательно выводит из себя, так это поза, все эти штучки давным-давно известные с точками и запятыми, то есть с их отсутствием, эта невнятная цезура...

шевельнулась в ушах какофония баха
и ухабистым утром заря наступила
на большую дорогу телами по плату
девы двигать устали теперь не иначе

Какофония достигла апогея. Уже забыто, с чего все начиналось, найденные было крупицы смысла растворились, внимание рассредоточено. Последняя строка при всем желании не прочитывается, где точку ни ставь. Стихотворение развалено будто бы нарочно, и нет никакой надежды на его восстановление, хоть с начала начинай, хоть выключай компьютер. Единственное, что все еще остается прежним, - уже порядком надоевшие фонетические трюки. Цитаты превращаются в простое называние, ничем, кроме как коллажностью общего целого, не оправдываемое, не приходится говорить даже о каком-то "настроении" или образном стержне. Последний оплот - ирония, но и ее как будто недостаточно, она не самоценна, про социальное же радение и говорить смешно, его просто нет. Как нет, кажется, и самого стихотворения, впрочем, последнее, кажется, не закончено, еще остались две строки. Перед ними - непродолжительная пауза.

и природа дрожит словно выцветший заяц
а в ушах шелестят петушиные крики

Теперь все, конец. Изумленная публика замирает, другая пауза - до аплодисментов. Стихотворение собирается воедино в лирически и образно очень внятном пассаже, и недоумение радостно разрешается - ну да, конечно, это та же всем давно известная история, только подсмотренная из другого угла. Другое зрение - прерогатива другого центра.

Если необходимо определить основное, универсальное свойство текстов, представленных на сайте, стоило бы сказать о нарочитом и последовательном смещении точки зрения и, пожалуй, на этом остановиться. Все прочее: и библейская тематика, и тотальный центон, и обилие аллитерационных эффектов, и прочая - инструменты, наиболее точно соответствующие методу.

Еще, пожалуй, можно отметить герметичность всего замысла в целом. Попадись эти стихи на "Вавилоне", например, ни малейшего удивления они бы не вызвали. Ну а адрес Бог весть какого уровня, или как это там называется, наводит в одно и то же время на грустные и не очень грустные мысли. Грустные - потому что, как и было сказано, нигде, кроме как в Интернете, осуществление подобного проекта возможным не представляется, а если и представляется, то в настолько малых размерах, что и говорить об этом не имело бы смысла. Не очень грустные - потому что... см. текст выше.

Процитированы стихи Евгения Гвинеева

Также см. Вирус ОДЕКАЛ и В людях мои университеты

* Поделитесь ссылкой на этот материал:

 

 
« Пред.   След. »