Реклама


Главная страница arrow Библиотека arrow Постмодернизм в Калифорнии: Лари Питман
Постмодернизм в Калифорнии: Лари Питман
Лос-Анджелес с окрестностями разработал вполне своеобычную культурную манеру — достаточно своеобычную для получения международного статуса и достаточно амбициозную, чтобы добиться полномочного признания даже в далеком Нью-Йорке. По крайней мере, с начала 1950-х — когда художники Лос-Анджелеса получали образование благодаря щедрым стипендиям Билля о казенном имуществе от 1946 г. и когда такие, как Уоллес Берман, Джордж Хермс и Уолли Хедрик, сделали решающий вклад в культуру битников, а Эд Киенхольц и, позже, Брюс Коннер, Джон Бальдессари и Эд Руша создали вариант концептуализма, присущий только этой среде, — Лос-Анджелес и его северный брат, Сан-Франциско, закладывали основы того скептически-гедонистического восприятия массовой культуры, аналога которому нет нигде в мире. Может быть, тут сопоставим только международный реджионализм Чикаго.

Мы начнем с художника, который четко выражает свои мысли и являет собой пример лучших качеств южнокалифорнийского искусства. Лари Питман в 1970-1973 гг. учился в Калифорнийском университете (UCLA), а потом перевелся в Калифорнийский же институт искусств (CalArts), где под влиянием таких мастеров, как Элизабет Мюррей и Ри Мортон, разработал яркий полиморфный стиль. На первый взгляд основанная на декоративной орнаментальное™, его манера живописи богата, внутренне противоречива и полностью посвящена вопросам вкусовой и тендерной идентичности, рассматриваемой осознанно и в высококультурном контексте. Отказавшись от традиционного холста в пользу акриловых красок и деревянной основы, работая горизонтально, на столе, а не на мольберте, Питман конструировал, по его собственному определению, «симультанности», создаваемые стремительно и построенные на резких контрастах: «страдание-излечение», «удовольствие-боль», «быстро-медленно», «правое-левое». Питая склонность к запретным в изящных искусствах знакам и символам, Питман без зазрения совести вводил их в свои картины: это извержение семенной жидкости, кровь, сексуальное стимулирование и соответствующие игрушки, прямое обращение к зрителю, непотребные рисунки, банальный орнамент — и все это «полиморфно», как он бы сам выразился, крутится-вертится перед глазами изумленного зрителя. О своих картинах он говорил, что хочет, чтобы и зритель тоже стал полиморфным, растерялся, не знал, что думать, даже сочувствовал бы изображенной безвкусице. Он хочет «замусорить мир побольше», переработать высокий моральный дискурс гетеросексуального модернистского искусства на уровне глубоко заложенных в нем противоречий и эксцессов. В своей работе «Транссубстанциональное и бедствующее» (1991), начертав на живописной плоскости «Пошел вон!», Питман дает понять, что признает сенсорную перегруженность своего произведения и сознательно шокирует сторонников модернистского канона, но ведь зритель может сбежать в любой момент, как только пожелает. Что же касается этнической принадлежности, то Питман привлек внимание к концепции гибридности (аутентичности), которая, возможно, лежит в подоплеке всего его творчества. Отпрыску англосаксонской матери-пресвитерианки и испано-итальяно-южноамериканского отца-католика, Питману, подобно многим художникам, пришлось вникнуть в культурные особенности своего происхождения, и таким образом он овладел крайностями: рациональным и эмоциональным, последовательным и симультанным, композиционной структурой и анархическим, порой жестоким контрастом.

Проблема, которую художник такого рода представляет для критики, занимающейся искусством Западного побережья Америки, должна быть графически ясна. Питман непреклонно квалифицировал себя как постмодерниста: под этим он подразумевал, что перерос гетеросексуальную эстетику и стандарты интеллектуальной серьезности белой «Лиги плюща», группы самых престижных частных колледжей и университетов на северо-востоке США. Издали, вне пределов региона, могло казаться, что художники Западного побережья (модернисты района Сан-Франциско, например Ричард Дибенкорн), отроду не понимая модернистской живописи начиная с Мане, не могли постичь, как стиль поведения и самореференция могут противопоставлять деятельность «означающего» «означаемому», то есть картине, материалу, предмету или теме. Изнутри же региона дело выглядело так, что презрение к «означающему» — это трансгрессия, проступок, которого не потерпит никакое искусство. Тем больше причин, значит, было кураторам Лос-Анджелеса снимать урожай с репутации региона.

 Лари Питман
Лари Питман
"Это здравомыслие, возлюбленное и презираемое, продолжается несмотря ни на что", 1989-1990
Акриловые и эмалевые краски по двум панелям красного дерева 3.25 x 2.44 м
Музей искусства, Лос-Анджелес

Брэндон Тейлор

 
« Пред.   След. »