Реклама


Главная страница arrow Библиотека arrow О Теодоре Адорно
О Теодоре Адорно

 Теодор Адорно

Сегодня, в эпоху с каждым годом возрастающего влияния структур массовой коммуникации на все стороны жизни современного общества, в эпоху, отличительным признаком которой стало стремительное развитие новейших цифровых информационных технологий, создающее предпосылки для объединения всех развивавшихся на протяжении XX в. технологий общения в единую глобальную информационно-коммуникационную систему, что побуждает уже многих считать постиндустриальное общество обществом бесспорно информационным, обширнейший круг проблем, поставленных на повестку дня этим существенным видоизменением исходных параметров среды коммуникативного взаимодействия человеческих индивидов, становится первоочередным объектом анализа для самого широкого спектра научных дисциплин. В такой ситуации было бы значительным упущением пренебрежение к теоретическому наследию мыслителя, стоявшего у истоков зарождения данного столь специфического для XX столетия социокультурного феномена, и одним из первых, подобно самому чуткому из сейсмографов, уловившего и облекшего в форму концептуального анализа то радикальное смещение тектонических напластований европейской культурной почвы, которым сопровождалось вторжение этого новообразования в повседневный обиход современного человека. Речь идет о Теодоре Адорно, старшем современнике Маршалла Маклюэна.

Сопоставлением значительно отличающихся друг от друга, но по своим основным задачам и целям тем не менее весьма схожих коммуникативных стратегий двух мыслителей, чей несомненный приоритет в деле исследования и концептуального осмысления, играющего столь значительную роль в системе современных общественных отношений феномена массовой коммуникации, едва ли может быть оспорен, мы хотели бы акцентировать внимание на тех аспектах творческой деятельности Адорно, которые, как правило, заслоняются и оттесняются на второй план его достижениями в области собственно философского творчества и которые свидетельствуют, на наш взгляд, о его обостренном интересе не только к теоретическим проблемам развертывающихся в сфере масс-медиа процессов, но и к бытующим тут конкретным практикам и их технологическим возможностям.

Теодор Визенгрунд-Адорно (Wiesengrund-Adorno) родился 11 сентября 1903 г. во Франкфурте-на-Майне. Его отец, Оскар Визенгрунд, немецкий еврей, перешедший в протестантизм незадолго до рождения единственного сына, являлся владельцем существовавшего во Франкфурте с 1822 г. крупного предприятия по оптовой торговле вином. Мать, урожденная Мария Кальвелли-Адорно делла Пиана, католичка, гордившаяся своим происхождением по линии отца, французского офицера, от корсиканской аристократии, к моменту вступления в брак была уже добившейся признания певицей. Именно она настояла при официальной регистрации на двойной фамилии - Визенгрунд-Адорно - своего сына. Членом семьи являлась также ее сестра Агата, известная пианистка.

Насыщенная музыкальная атмосфера, создаваемая и поддерживаемая в родительском доме талантом и усилиями обеих «мам», сочеталась в период детства Адорно с духом терпимости и либерализма, царившим во Франкфурте тех лет, городе, уже тогда отличавшемся явным преобладанием финансово-торгового сектора экономики над индустриальным и прозванным «Иерусалимом на Майне» из-за численности проживавших в нем евреев. Подраставший в столь благоприятной обстановке ребенок рано обнаруживает способности вундеркинда. Гимназию он оканчивает экстерном. Еще гимназистом он начинает учиться во франкфуртской консерватории. В 15 лет знакомится с франкфуртским журналистом Зигфридом Кракауэром, который, будучи старше его на 14 лет, становится его интеллектуальным и философским ментором: по субботам в течение ряда лет читают они совместно «Критику чистого разума» Канта. Двумя другими произведениями, прочитанными им в эти годы и оказавшими значительное влияние на становление его философского мировоззрения, были «Теория романа» Георга Лукача и «Дух утопии» Эрнста Блоха.

В 1921 г. Адорно поступает в университет, где изучает философию, психологию и музыковедение. Преобладающим в университетской академической среде философским направлением в начале 20-х гг. было неокантианство. Научным руководителем Адорно становится Ганс Корнелиус, один из зачинателей гештальтпсихологии и, по оценке его тогдашнего студента, «в высшей степени проницательный представитель позитивистски окрашенного неокантианства». Чрезвычайную популярность в студенческих кругах тех лет уже начала приобретать гуссерлевская феноменология, в особенности те ее «материальные ответвления», которые были связаны с именами Шелера и Хайдеггера. В 1922 г. на семинаре Корнелиуса по Гуссерлю Адорно знакомится с только что вернувшимся из Фрайбурга Максом Хоркхаймером, крайне воодушевленным стилем хайдеггеровского философствования. В 1924 г. под руководством Корнелиуса Адорно защищает диссертацию (Promotion) «Трансценденция вещного и ноематического в феноменологии Гуссерля», в которой анализу было подвергнуто противоречие между трансцендентально-идеалистическими и трансцендентально-реалистическими компонентами гуссерлевской теории вещи.

Не в меньшей, если не в большей степени, чем университетские штудии, на мироощущение Адорно этого периода оказывали влияние те внеакадемические философские искания, которые были сопряжены с практикой модернистского искусства, имели теологическую или материалистическую окраску. Помимо уже указанных работ Блоха и Лукача он знакомится с вышедшей в 1923 г. «Историей и классовым сознанием» последнего, книгой во многом парадигмальной по значимости, побудившей многих молодых интеллектуалов того времени стать приверженцами переосмысленного в духе гегелевской диалектики марксизма. У Адорно концепция товарного фетишизма и отчужденного, овеществленного характера всех отношений в буржуазном обществе становится ядром разрабатываемого им в зрелые годы варианта «критической теории общества». В том же 1923 г. он знакомится с Вальтером Беньямином, который, будучи старше его на 11 лет, как и Кракауэр, как и Блох, как и Лукач, принадлежал к плеяде интеллектуалов - выходцев из еврейских семей.

Столь мощное влияние различных направлений внеакадемической философской мысли у Адорно нашло свое выражение прежде всего в его критических работах музыковедческого характера. Только за период с 1921 по 1932 г. им было опубликовано около сотни статей этого рода, в то время как его первой собственно философской публикацией стала лишь габилитационная диссертация 1933 г. о Кьеркегоре. Основной ориентир в стихии музыки был им отыскан практически с самого начала: уже в первых статьях упоминается имя Арнольда Шенберга. Музыка последнего являлась для Адорно ярчайшим свидетельством того, что в сфере искусства все еще обретают пристанище душевные порывы, которым уже нет места в бездушно реалистичном современном мире. Участие летом 1924 г. в музыкальном празднике общегерманского музыкального союза во Франкфурте, где ему удалось познакомиться с произведениями Албана Берга, одного из видных представителей экспрессионизма в музыке, существенно повлияло на выбор им дальнейшего жизненного пути. В начале 1925 г., окончив университет и получив степень доктора философии, он отправляется в Вену к Албану Бергу с твердым намерением стать композитором и концертирующим пианистом, а также приобщиться к кругу почитателей Шенберга и всемерно способствовать распространению его музыки.

Через год тот выбор, о котором писал своему ученику в одном из писем Берг - «в один прекрасный день ...Вам придется сделать выбор: Кант или Бетховен» - был им сделан не в пользу музыки. В Вене отношения у него не сложились ни с шенберговским окружением, ни с самим Шенбергом, на которого не произвели впечатления ни его весьма немногочисленные композиторские опусы, ни его слишком философски ориентированные статьи о музыке. Свое будущее в профессиональном плане он теперь связывает не столько с музыкой, сколько с философией и университетской средой. Однако шенберговская революция в музыке навсегда осталась для него слоем опыта, во многом определяющим основную направленность его мыслительных ходов, а философия музыки стала неотъемлемой составной частью его творческого наследия.

В 1927 г. Адорно предпринимает попытку габилитации с диссертацией «Понятие бессознательного в трансцендентальном учении о душе». В этой работе, где автор в целом оставался на позициях корнелиусской трансцендентальной философии, использовались также фрейдовский психоанализ в качестве средства, позволяющего сорвать покров тайны с бессознательного, и марксистская точка зрения на неизбежное ограничение процесса просвещения экономической структурой того общества, в котором он осуществляется. Работа была отклонена Корнелиусом как слишком поверхностная и легковесная, и Адорно приступает к поискам других возможностей габилитации.

В 1930 г. ему удается габилитироваться во Франкфурте у протестантского теолога-экзистенциалиста и религиозного социалиста Пауля Тиллиха, возглавившего кафедру философии в университете после смерти Шел ера, с диссертацией «Конструкция эстетического у Кьеркегора». В мае 1931 г. читает он свою вступительную (в качестве приват-доцента) лекцию «Актуальность философии». Именно эти последние перед наступлением эры нацизма годы были годами расцвета Франкфуртского университета. Помимо Тиллиха тут преподавали социолог Карл Маннгейм, религиозный философ Мартин Бубер, один из основателей гештальтпсихологии Макс Вертгеймер, историк литературы Макс Киммерель и историк Эрнст Канторович. Не менее значимым центром интеллектуальной жизни во Франкфурте в те годы становится и основанный еще в 1923 г. Феликсом Вайлем, сыном разбогатевшего в Аргентине торговца зерном, Институт социальных исследований. В 1930 г. его директором стал Макс Хоркхаймер.

Несмотря на близость философских взглядов и дружеские отношения с Хоркхаймером до сотрудничества в Институте на регулярной основе, к чему Адорно очень стремился, в те годы дело не дошло. Хоркхаймер, убежденный материалист шопенгауэровского закала, весьма негативно относился к «теологическим убеждениям» Адорно, стороне его мировоззрения, своим возникновением во многом обязанной влиянию Вальтера Беньямина. Тем не менее именно в издаваемом Институтом журнале (Zeitschrift fur Sozialforschung) была опубликована первая большая работа Адорно в области социологии и философии музыки «К общественному положению музыки», в которой были представлены философско-историческая схематика и типология современной музыки, которых он придерживался и в дальнейшем творчестве.

В марте 1933 г. помещение уже покинутого сотрудниками Института социальных исследований было обыскано полицией и опечатано. В первой партии отстраненных во Франкфурте от преподавания профессоров-евреев/социалистов числился и Хоркхаймер. Об его поспешном отъезде вместе с сотрудниками Института в Женеву Адорно, еще достаточно долго питавший иллюзии относительно недолговечности антисемитской кампании, развязанной нацистским режимом и остававшийся во Франкфурте с надеждой как-нибудь да «перезимовать», не был поставлен в известность. В течение летнего семестра 1933 г. он воспользовался своим правом не читать лекций, а в расписании лекционных курсов на зимний семестр того же года его фамилия уже отсутствовала. В сентябре он как «не ариец» был лишен права на преподавание. В апреле 1935 г. последовал запрет на публикацию его работ. К этому времени Адорно уже полгода как был студентом в Мертон Колледже в Оксфорде, где попытался получить английскую степень доктора философии с тем, чтобы продолжить уже тут академическую карьеру. Именно с этого момента начинается для него долгий период вынужденной и чрезвычайно болезненно переживаемой им эмиграции. Как это ни парадоксально, но как раз этот травматический опыт изгнанника, обреченного скитаться по странам чужого для него языка и чуждой ему (что особенно остро проявилось позднее в США) культуры, стал катализатором, предельно ускорившим наступление периода творческой зрелости, а комплекс идей, освоенных в эти далеко не самые благоприятные для философской работы годы, оказался определяющим и для всех последующих этапов его эволюции как мыслителя.

До 1937 г., живя попеременно то в Англии, то в Германии, он работает над диссертацией по феноменологии Гуссерля, пишет статьи о Карле Маннгейме, Вагнере, Бетховене. В этот период возобновляются контакты с переместившимся в Нью-Йорк в 1934 г. Институтом социальных исследований и Максом Хоркхаймером. По приглашению австрийского социолога Пауля Лазарсфельда Адорно становится участником финансируемого фондом Рокфеллера крупного проекта по исследованию радио как средства массовой коммуникации (Princeton Radio Research Project), и это позволяет Хоркхаймеру без финансовых затрат со стороны Института осуществить переезд Адорно вместе с женой в США в феврале 1938 г.

Через два года фонд Рокфеллера, несмотря на заступничество Лазарсфельда, прекратил финансировать участие Адорно в проекте: критика им американской системы радиовещания для учредителей проекта оказалась слишком радикальной. В ноябре 1941 г. Адорно с женой отправляются вслед за Хоркхаймером на западное побережье США, где в местечке Pacific Palisades, расположенном между Лос-Анжелесом, океаном и Голливудом, директор Института поселился с намерением приступить наконец в соавторстве с Адорно к работе над давно задуманной книгой о диалектике. Здесь, в непосредственной близости от центра американской массовой культуры («культуриндустрии», по терминологии Адорно и Хоркхаймера), вокруг которого вскоре сформировалась целая колония немецких эмигрантов, чета Адорно прожила до 1949 г. В 1943 г., получив американское гражданство, Адорно сокращает первую часть своей составной фамилии - Визенгрунд - до инициала В.

Проведенные на западном побережье годы оказались чрезвычайно продуктивными в творческом отношении. В 1942 г. Адорно и Хоркхаймер приступают к написанию «Диалектики  Просвещения», самой яркой за всю историю существования Франкфуртской школы работы, сегодня расцениваемой в качестве одной из классических для философии XX в., книги, ставшей культовой для множества придерживающихся левых взглядов представителей интеллектуальной элиты Европы и Америки. В 1944 г. хоркхаймеровским Institute of Social Research под названием «Философские фрагменты» было осуществлено ее первое мимеографическое издание - тиражом 500 экземпляров. Под своим полным названием книга вышла в свет в 1947 г. в Амстердаме в эмигрантском издательстве Керидо. До предполагавшегося продолжения столь результативного сотрудничества обоих авторов дело так никогда и не дошло: однократное событие создания шедевра не поддается целенаправленному воспроизведению. В качестве «бутылочной почты», отправленной с терпящего бедствие корабля европейской культуры, эта самая «мрачная» (по оценке Ю. Хабермаса) книга Хоркхаймера и Адорно в течение вот уже более полувека успешно продолжает свой дрейф по волнам времени, неизменно находя в каждом поколении своего адресата.

Начиная с 1944 г. и до конца 40-х гг. Адорно принимает участие в финансируемом Американским Еврейским Комитетом и осуществляемом рядом сотрудников Института проекте по исследованию феномена антисемитизма, где он выступал в роли руководителя одной из важнейших составных частей общего проекта - проведенного в Беркли исследования «Berkely Project on the Nature and Extent of Antisemitism». Конечный результат проекта, книга «Авторитарная личность», сразу же вошел в разряд классических для современной социологии работ. В период между 1944 и 1947 гг. он создает «Minima Moralia», сборник афоризмов, в котором было изложено нравственно-этическое кредо обреченного на безысходное существование в мире насилия человека над внешней природой и над самим собой одиночки, чья способность к сопротивлению, отстаиванию своей позиции наперекор всему и вся является единственной надеждой этого мира, единственной возможностью для вступившей с самого начала на ложный путь цивилизации вырваться из порочного круга зла. С 1943 по 1946 г. он выступает в роли консультанта по вопросам музыки для Томаса Манна, трудившегося тогда над созданием «Доктора Фаустуса». Летом 1948 г. он завершает работу над рукописью своей книги «Философия новой музыки», которая, как и многое другое из созданного им в США, была опубликована лишь значительно позднее, и в Германии.

Письмо декана философского факультета Франкфуртского университета, содержащее приглашение занять то место, которое его вынудили оставить в 1933 г., дошло до Ад орно лишь в августе 1949 г. В конце этого же года он возвращается во Франкфурт в качестве заместителя Хоркхаймера, восстановленного в его прежней должности, но не решившегося на переезд. Здесь общими усилиями университета и нашедшего спонсорскую поддержку на стороне Хоркхаймера удалось достаточно быстро восстановить сравнительно прочное еще со времен Веймарской республики финансовое положение Института. Но процесс признания официальными академическими кругами научных заслуг Адорно растянулся на долгие годы. Лишь в 1957 г. он становится штатным (т. е. в статусе госслужащего) профессором философии и социологии.

В 50-е гг. Адорно реализует свой творческий потенциал главным образом в сфере социологии. Он принимает деятельное участие в первом социологическом исследовании политического сознания западных немцев, проводимом возрожденным во Франкфурте Институтом. Публикацией отчета по данному исследованию - «Групповым экспериментом» - было положено начало серии «Франкфуртских работ по социологии». В 1952-1953 он последний раз проводит год в США, чтобы не потерять американское гражданство. По возвращении в Германию он занимает пост исполнительного директора Института социальных исследований. С 1959 г. руководство Институтом полностью находится в его руках; проживающий с конца 50-х гг. в Швейцарии Хоркхаймер выступает теперь лишь в роли всегда  желанного советчика.

В 1963 г. выходят в свет «Призмы» - сборник статей по социологии, философии, литературе, музыке и диагностике современной эпохи, написанных между 1937 и 1953 гг. Эта работа, первая из его книг, изданных массовым тиражом в формате pocketbook'a, в значительной степени способствовала закреплению за Адорно имиджа проницательного критика западногерманской культуры, мыслителя, олицетворяющего собой преемственность интеллектуального климата довоенной и послевоенной Германии. В эти же годы творчество Адорно начинает, наконец, получать признание и со стороны академических кругов: в 1963 г. он избирается председателем Германского социологического общества, в 1965-м переизбирается на этот пост.

Последние годы жизни Адорно были в значительной мере посвящены созданию двух весьма крупных работ. Первая из них, «Негативная диалектика», вышедшая в свет в 1966 г., по праву может считаться одновременно и продолжением «Диалектики Просвещения», и произведением, доказывающим правомерность существования и дальнейшего развития философского мышления в эпоху, ставящую себе в заслугу ликвидацию философии и свойственного ей специфического мироощущения как таковых. Вторая - «Эстетическая теория», доказывающая правомерность существования автономного искусства в эпоху, когда автономия искусства не только была поставлена под вопрос, но и практически упразднена, была опубликована лишь посмертно.

Студенческое движение 1968 г. сыграло роль последнего удара, уготованного ему судьбой. Если вначале, воодушевленный происходящим, Адорно указывал на то, что реальностью опровергаются мрачные пророчества Орвелла и Хаксли о скором пришествии и воцарении «Большого брата», об утверждении по всей земле порядков и нравов «храброго нового мира», то последующие конфликты и столкновения с бунтующими студентами - срывавшими, например, его лекции по социологии, и от которых даже пришлось освобождать при помощи полиции помещение Института социальных исследований, - привели в замешательство стареющего мыслителя, не только ощутившего, что его имиджу одного из лидеров интеллектуальной оппозиции, горячего сторонника и защитника прав авангардистского искусства, неутомимого полемического противника консерватизма и конформизма всех мастей и оттенков был нанесен непоправимый ущерб, но и вообще почувствовавшего себя оттесненным на обочину жизни и оказавшимся не у дел стариком. Ему оставалось только одно - покинуть этот мир, где, как ему казалось, он никому уже не был нужен. Что и произошло 6 августа 1969 г. в Швейцарии, в городке Фисп, где приехавший сюда на отдых и для работы над «Эстетической теорией» Адорно скончался от инфаркта миокарда.
 
Цит.: Алексеева И.Ю., Сидоров А.Ю. “Информационная эпоха: вызовы человеку”
 
* Поделитесь ссылкой на этот материал:


 
« Пред.   След. »