Реклама


Линия Мондриана
Влияние искусства XX века на компьютерную виртуальную реальность является всеобъемлющим. Оно обнаруживается по-разному, и чаще всего мы не задумываемся над теми эффектами, которые наблюдаем на экране. Они воспринимаются нами как часть банального поведения машины и как ее особенности, хотя и надоевшие. Возможно, такое отношение к компьютеру сложилось уже от того, что он «притерся» к нам и «вошел в роль» домашнего существа. Тем не менее его появление в нашем обиходе было сопряжено со множеством условий, в том числе и эстетических. Оказывается, очень многое, обнаруживаемое нами на экране, имеет свою родословную. Она уходит корнями в начало века. Именно там и следует искать гены родства виртуальной реальности компьютеров и современного искусства.
Поиск приводит нас к творчеству весьма экзотических и экстравагантных художников, чьи имена со временем стали ассоциироваться уже с классическим искусством. Одним из урбанистических авторов, который оказал влияние на компьютерную реальность, является голландец Пит Мондриан.

II

Пит Мондриан скончался в те дни, когда союзники высадились в Нормандии. Его могила на старом нью-йоркском кладбище отличается от тысяч других только набором букв и цифр. Это типичный американский погост, где у всех надгробных камней четырехугольная форма, и издали они напоминают противотанковые надолбы на поле исторической битвы. Там больше не хоронят.
Пневмония не позволила Питу Мондриану закончить последний шедевр — «Буги-вуги». Он создавался под музыку Луи Армстронга, Глена Миллера и яростный напор саксофонов оркестра ВВС США. На последний, американский период художника повлияли два самых маститых автора Нового Света — джаз и Нью-Иорк. Не ищите об этом никаких признаний у человека, приехавшего на континент умирать перед самой войной с японцами. Не ройтесь в его бумагах и не расспрашивайте его современников — взгляните на некоторые работы, и вы услышите, как через хриплый динамик ревет «Чатануга» или «Сент-Луис».
 

1918 Mondrian - Self-Portrait

Жизнь Мондриана — это две жизни. Первая типична для молодого художника эпохи модерн и арт нуво, примеряющего вычурные одежды теософа и спирита.
Он родился в 1872 году в голландском городке Амерсфорте в семье учителя. Его отец был страстным протестантом и принимал участие в религиозном движении против христианского воспитания молодежи. Вся семья принадлежала к реформатской церкви и считалась ревностно кальвинистской. А это означало приверженность к аскетическому образу жизни. В 1886 году Мондриан закончил школу и приступил к занятиям живописью, а спустя шесть лет поступил в Государственную академию художеств.
Со своим этюдником Мондриан обошел все нидерландское побережье. Его манили дамбы и каналы Голландии. Рисуя витиеватые пейзажи, он забирался порой в самую глушь, и даже смотрители дальних маяков считали его соседским парнем. Но эффектные вещицы, сделанные на пленэре, были так похожи на работы Эмиля Нольде, Чюрлениса, Мунка! Лучше бы он не рисовал эти этюды. Вполне приличные с точки зрения ремесла, они еще не отмечены печатью уникальности и самобытности автора, имя которому — Пит Мондриан. Фантастические цветы и загадочные мельницы, мрачноватые рощицы и женские образы — художник погружен в этот мир матовых грез и изобилия красок, и его идея скрывается под грунтом.
Биографы, а прежде них искусствоведы, яростно терзают тень почившего мастера, выискивая различных роковых мыслителей, изменивших привычный ритм его художественного пути. Вооруженные премудростью философских словарей они объявляют о бесспорном влиянии на Мондриана Елены Блаватской, в то время весьма популярной русской визионерки, создавшей всемирно известное Теософское общество. Он отдал дань и антропософии немца Рудольфа Штайнера. Мондриан с удовольствием перечитывал его книгу лекций и даже делал к ней свои примечания. С этим изданием Мондриан не расставался до самой смерти в Нью-Йорке. Отголоски его увлечения эзотерическими учениями мы находим в его небольшой статье, опубликованной им в апреле 1918 года: «Глубинная сущность единства — сияние, оно существует, и только. Сияние сущности единства как на мель наталкивается на физический мир... Луч — символ этого сияния (внутренней сути)». Идеи теософии особенно отразились в триптихе «Эволюция» (1910—1911 гг.)
 
1911 Mondrian -  Evolution  Huile sur Toile  Triptyque
 
Три женщины с магическими символами за спиной — как три воплощения космической энергии, ее созидательных начал. В этой работе еще сказывается влияние искусства модерна, но уже обозначен путь автора, связанный с эстетикой прямых линий, с новым геометрическим пониманием действительности. Левое панно представляет собой бренное тело человека, которое через астральное тело (правое панно) стремится к божественному озарению (центральное панно). Знаки и символы за спинами женщин имеют оккультный смысл. Звезды на правом панно, образованные соединением треугольников, являются древними символами, заимствованными Теософским обществом для своей эмблемы.

III

Как ни удивительно, идеи, которые так отразились в его легендарной прямолинейности, сложились под воздействием одного нехитрого изобретения, предназначенного для магазинных упаковок.
Позднее, кажется, в Нью-Йорке, он признается: «Единственное гениальное открытие XX века — это скотч». Он был изобретен в 1921 году. Тогда и начинается вторая жизнь Мондриана, тогда он и становится художником.
Необычайно ровные линии мондриановских картин, пересекаясь, пульсируют, что наделяет их неким гипнотизмом. Заклеивая скотчем и прорисовывая лишь свободные пространства, автор создает специфический урбанистический образ — карту, схему, деталь шпионской криптограммы, где сам код гораздо эффектней смысла.
Но этой самой прямолинейностью завуалировано и стремление Мондриана к математичности, к обретению магического пространства. По мнению Мондриана, именно математика — основа любого эстетического впечатления, и только цвет может служить в живописи математическим средством выражения. В новом искусстве, согласно Мондриану, цвета должны отвечать трем условиям. Во-первых, к основным цветам следует причислить также естественный цвет, напоминающий слабый свет в природе. Во-вторых, цветовая плоскость должна быть гладкой, и, в-третьих, цвет должен быть замкнут в прямоугольных плоскостях. Вслед за Гете, Мондриан считал, что цвет образуется из материи и света. Свет обожествляется художником как нить, связывающая нас непосредственно с космосом. Именно эта тонкая материя и является магическим ключом к выражению абсолютной формы, заключающей в себе высшие вселенские истины.
 

1919 Mondrian - Composition with gray lines

В 1918 году Мондриан пишет «Ромбоидальную композицию из Серых Линий». В этой работе, насыщенной мистикой линий, перед зрителем встает совершенно иное пространство. В его пересекающихся прямых угадываются бесконечные кресты и треугольники. Последние олицетворяют собой дух, силу, материю и одновременно объединение противоположно действующих сил и Троицы. Геометрическая композиция картины заставила говорить о Мондриане как об авторе урбанистических икон.
Самый известный фотопортрет художника будет сделан в 1924 году в его парижском ателье Андре Кертесом. На нем Мондриан изображен таким, каким его хотели видеть: холодным аналитиком, инженером с апломбом мессии. Он чем-то похож на Макса Планка. Но, в конце концов, сгодится любая ложь, если она всех устраивает. Нет, Мондриан был другим. Он оставался мистиком и страстным певцом урбанизма, наступление которого художник видел прежде всего в свете и в звуке, который олицетворял собой джаз.
 

1922 Mondrian - Composition avec rouge, jaune et bleu

В «Композиции красного, желтого, синего и черного», написанной в 1921 году, мы видим уже узнаваемого Мондриана. Он экспериментирует и колдует, создавая свою геометрическую реальность. Она выражается через напряжение линий и цветов, через круговое скольжение от черного — к красному, от красного — к желтому... Моделирование этих плоскостей превращает зрителя не только в наблюдателя процесса, но и в его участника. Голландский искусствовед Тимо Вуорикоски пишет: «Придя в 1920—1921 годы к аскетичной, насыщенной духовностью абстрактной форме, основанной на вертикальных и горизонтальных линиях, на красном, синем, желтом, черном и сером цвете, Мондриан систематически, в течение всей своей последующей жизни, до кончины в 1944 году, оттачивает открывшиеся благодаря этому решению возможности. Он не возвращается к реалистической живописи. Он не сомневается в возможностях абстрактного искусства».
Кортасар недаром сравнивал схему парижского метро с древом Мондриана. Собрав все созданное художником в той, второй жизни в одно единое полотно, можно получить самую развернутую панораму кносского лабиринта. Каждая новая работа — это тупик. Сознательная попытка заблуждения и лихорадочное бегство от победы, символом которой является Минотавр.
В борьбе с лабиринтами сам Мондриан пользовался специфической практикой: стремился разрушить структуру, замкнутую внутри черной линии. Он разрывал и удваивал эту самую линию. Особенно ярко такой его почерк проявился в работах 1932 года. На бесконечные поиски в этой области его, как ни странно, вдохновлял джаз и музыка Луиса Армстронга, которого художник боготворил.
На какое-то время Мондриан замкнулся в башне из слоновой кости. А вокруг уже сгущалась тревожная атмосфера: в Германии к власти пришли нацисты.
В 1937 году они устраивают выставку «Дебильное искусство», где демонстрируют работы, на их взгляд выродившихся художников, к числу которых относят и Мондриана. Впрочем, он особенно этим не напуган. Наоборот ненависть фашистских искусствоведов он воспринимает как похвалу.
И все же перед самой войной он успел перебраться в Англию, где снимает весьма скромную мастерскую. Но 21 сентября 1940 го­да именно рядом с ней падает немецкая бомба. Он пережил настоящий шок. Напуганный войной Мондриан решился переправиться в США, где занялся не только живописью, но и изучением типично американского танца — «Буги-вуги».
 
Piet Mondrian in his NYC studio 1944
Piet Mondrian in his NYC studio 1944


Он непрестанно прослушивает записи Луи Армстронга и пытается найти в звуках джаза ответ на вопрос о новом строении вселенной. Музыкальные композиции вдохновляют бывшего поклонника теософии. Фильм «Серенада солнечной долины» — еще одно откровение американской культуры — дает новый импульс творчеству Мондриана. В когорте художников XX века Мондриан выглядит наиболее музыкальным. Схваченный на слух ритм джаза он заключает в сочетание цветов и излом линий. Именно таким графическим образом он стремится запечатлеть ускользающий мотив.
 

1944 Mondrian Victory Boogie-Woogie


В Америке, в Нью-Йорке, он пишет свое последнее полотно «Буги-Вуги Бродвея». Абстрактная композиция наиболее точно передает ритмичное биение пульса нью-йоркского Сити середины 40-х. Мондриан создает достаточно цельное полотно, в котором, кажется, не только слышишь музыку, но и созерцаешь архитектуру, увиденную из окон ателье. Это массивный мир, над которым парят тени — самого Пита Мондриана и его зрителей. В картине автор использует только три основных цвета, лишь изредка обращаясь к черному, необходимому, по его мнению, лишь для «формообразующей математики». Впоследствии этот стиль назовут неопластицизмом.

IV

В последних кадрах документального фильма Реджо «Каянис Каци», казалось бы, не имеющего никакого отношения к Мондриану, возникает вид Нью-Йорка из космоса: геометрия кварталов перерастает в следующем кадре в геометрию электронных микросхем, штампующихся на заводе. Лестницу аналогий можно было бы продолжить бешеным ритмом «Буги-вуги»...

Андрей Фролов - журнал "Цифровой жук" №4 (1998)
 

Mondrian: From Naturalism to Abstraction (1988)

A video documentary spotlighting this Dutch master's greatest works, tracing Mondrian's development from a young naturalist to a champion of abstraction. Discover his artistic revolution from his cubist period through his Paris and New York periods.
 

 

* Поделитесь ссылкой на этот материал:

 
« Пред.   След. »