Причин купить для собаки корм monge.

Ура! Да здравствует Вали

Сегодня вечером идем в Кабинет праздновать день рождения Вали Гешль!
На фото: Вали Гешль в Грязной Галерее – третья слева

Читаем вводный текст о Вали – от dudina: Вали Гёшль, австрийская анархистка

ВИРУС АНАРХИИ В ВЕНЕ НЕ ТЛЕЕТ…

Биография австриячки Вали (Вальтрауд Гёшль) – это настоящая азбука-классика нашего времени. Она родилась в бурном 1968 году в хипповской коммуне на юге Австрии, затерявшейся в Альпах у самой итальянской границы, где она росла до 1975 года, пока плантация конопли, прилежно возделываемая коммунарами, не была вырублена отрядом австрийской полиции специального назначения. Несмотря на сексуальную революцию и жизнь в коммуне, родители Вали остались консервативной моногамной парой и до сих пор ещё живут вместе.

У Вали есть ещё два брата и одна сестра. О родителях своих родителей Вали предпочитает не говорить, вероятнее всего, как и большинство австрийцев, они были национал-социалистами и любили Гитлера больше, чем друг друга.

Покинув разорённую коммуну, семья переехала на север страны в провинциальный городок Рец у границы с Чехией. Отец нанялся на работу к богатому бауэру-землевладельцу, выучившись на специалиста по удобрениям, а мать пошла преподавать в гимназии немецкий язык.

Ещё в школе Вали прочитала книги Бакунина, Кропоткина и Махно, решив выучить русский язык, чтобы читать труды классиков анархизма в оригинале. После окончания гимназии поступила в университет в Вене на переводческое отделение. Увлечению русской литературой способствовала девятитомная антология неофициальной русской поэзии «У Голубой Лагуны», изданная в США поэтом Константином Кузьминским, которую Вали нашла в университетской библиотеке. Тексты, собранные Кузьминским, были написаны не тем языком, который преподавали профессора славистики, когда же она принялась щеголять своими познаниями русской речи, у неё возникли проблемы, и она оставила учёбу, чтобы пройти свои университеты жизни.

Однажды её познакомили с издателем анархистского литературного журнала «Винцайле» (венская строка) – Гюнтером Гейгером по прозвищу Лысый Пират. Вокруг Гейгера и его журнала кучковались коммунисты, троцкисты и всякие прочие «-исты». Сам Гейгер был сексуал-анархистом, требующим отмены института семьи и брака, а также передачи женщин в общественное пользование мужчин, что не мешало ему уживаться в одной компании с воинственной феминистской Элизабет Намдар-Пухер, мечтавшей уничтожить мужчин как класс… Впрочем, у Гюнтера и Элизабет были общие интересы – безудержная любовь к сигаретам и к спиртному.

Вали стала переводить на немецкий язык современных радикальных российских авторов – Нину Садур, Эдуарда Лимонова, Владимира Яременко-Толстого и других. Но журнал умирал – Гюнтер Гейгер по прозвищу Лысый Пират пропивал почти все вырученные от реализации весьма популярного в молодёжной и студенческой среде издания средства. Чтобы спасти журнал, Вали самоотверженно взяла бразды правления в свои руки. Вскоре при журнале появилось небольшое издательство, которое с января этого года начало издавать и русские книги, открыв так называемую «Русскую серию о России и для России».

Что же касается личной жизни, она весьма сложна и запутана, так как Вали попала в любовный треугольник, очень похожий на Бермудский, из которого она до сих пор не может выбраться. Пять лет назад она взяла на поруки одного наркомана по имени Арно (Арнольд), которому грозило пожизненное принудительное лечение в исправительном заведении ввиду его социальной опасности. Теперь он у неё живёт. Его папа – австрийский художник-неудачник, а мать бросила ребёнка сразу же после рождения. В молодости папа хотел путешествовать и заниматься только собой, поэтому отдал маленького Арно в детский приют, откуда его забрала и усыновила очень богатая семья, к которой Арно не испытал благодарности, став наркомом. С папой у него до сих пор очень сложные отношения.

Но Вали любит русского художника Мишу из Питера, для которого она открыла небольшую галерею в своей огромной питерской квартире на улице Марата, поэтому часто ездит в Россию. Однако она не может бросить Арно, способного совершить самоубийство. Арно никогда не был в Питере, а Миша – в Вене, они никогда не встречались. Поэтому любовь Вали разорванная – два города, две страны, два мужчины!

Подобно тому, как концептуалист Саша Бренер нашёл свой семантический знак в изображении доллара, которое он нарисовал на белом квадрате Малевича в Амстердаме, Миша Крест обратился к крестообразным знакам. Несколько лет он прожил во Франции, женившись на француженке. Своей целью он поставил розыски могилы Леонардо да Винчи, которую до сих пор не могут найти. Великий мастер эпохи Возрождения умер в 1519 году на руках Франциска I в Кло-Люссе (Le Сlos-Luce) – имении, подаренном ему французским монархом, неподалёку от королевского замка Амбуаз в долине реки Луары. Но следы его захоронения таинственным образом отсутствуют как на территории имения Кло-Люссе, так и в самом замке Амбуаз. Однажды в городе Лионе Миша познакомился со старым евреем, который открыл ему тайну. Они выехали в окрестности замка Амбуаз, где на старом еврейском кладбище старик показал ему могилу Леона Давида, дата годов жизни и смерти которого совпадала с годами жизни и смерти мастера. Миша не мог этому поверить, ведь Леонардо работал исключительно с христианскими евангельскими сюжетами, а значит, не мог быть иудеем! Тогда старый еврей перевёл ему надпись-высказывание покойного, сделанную на плите затейливыми еврейскими литерами – «христианство, равно как и ряд других религий, пользующихся в своей основе книгами Ветхого Завета, является всего лишь одним из течений иудаизма». Для Миши это был шок. Он бросил заниматься искусством, поставив на своём творчестве крест.

Но Вали вернула его к искусству и к живописи. Сейчас он открыл на улице Марата так называемую «Грязную Галерею», сокращённо – «ГГ», поскольку изначально улица Марата называлась улицей Грязной, где выставляет объекты, найденные на помойках близлежащих дворов. Иногда это самые неожиданные вещи. Случается находить даже картины старых советских художников, портреты Ильича, комсомолок и пионерок.

В галерее уже прошла выставка земляных работ Димы Савина, поп-артистов Будилова-Ван-Кока и Биргитты Ван-Кити, французского концептуалиста Ива де Сента, эротических фотографов Тима Гадаски и Владимира Яременко-Толстого. Одновременно галерея является ставкой австрийских анархистов в Санкт-Петербурге.

А венский сексуал-анархист Гюнтер Гейгер уже даже успел написать книгу «Улица Марата» о своих похождениях в России. Книга переведена на русский язык Вали и Яременко-Толстым и издана в Москве в издательстве «Запасный выход». На состоявшейся в декабре прошлого года презентации в ЦДХ произошло историческое братание митьковского Красного Матроса (Михаила Сапего) с Лысым Пиратом (Гюнтером Гейгером), запечатлённое на плёнку Митей Шагиным.

Кроме того, Вали является менеджером Венского Овощного Оркестра совершившего в прошлом году успешные гастроли по России. Музыканты играют на овощах – дудят в морковные флейты, скрипят на луковых скрипках, стучат в тыквы-барабаны. После концерта из инструментов варится суп, который съедают музыканты и зрители.

ИНТЕРВЬЮ:

> – Вали! Расскажи о своих годах учения – где учиться было интереснее всего и полезнее всего для тебя? Или лучшая школа- это жизнь? Кто был твоим любимым преподавателем в жизни?

Разумеется, жизнь – это лучшая школа, школа и университет являются только важной базой, с которой нужно стартовать. Двух своих учителей я люблю особенно – моего преподавателя английского языка в гимназии Вольфганга Штейнгаузера и известную переводчицу с русского, мою университетскую профессоршу Елизавету Маркштейн.

> -Ты активно изучала иностранные языки, но при этом занималась художественными проектами.

Да, как правило, художники находят формы или собственные семантические языки, с помощью которых им удобней себя выражать. Поэтому иностранные языки и языки искусства имеют много общего.

> -Ты участница художественных групп «Монохром» и «Шифтс». Расскажи о деятельности этих групп подробней. Как складывались отношения художественных групп с государством – помогали ли вам городские власти или наоборот, препятствовали?

Обе эти группы, к которым я принадлежу, занимаются самыми новейшими течениями в смысле художественном, политическом, социально-критическом.

Технический прогресс и его влияние на общество и человека являются при этом весьма существенным аспектом. Каждый год осенью мы проводим фестиваль «РОБЭКЗОТИКА» на базе венской МУЗЕУМС-КВАРТИР, на который приглашаем художников и изобретателей роботов любого типа со всего мира. Что касается финансирования, то после длительного периода игноранса мы начали получать деньги от города, которых хватает на оплату отдельных проектов. Австрийское государство поддерживает искусство из средств налогоплательщиков, но всё зависит от произвола чиновников или того или иного жюри. Безусловно, при раздаче играют роль не только и не столько критерии качества, но партийная принадлежность и политический контекст, которые сильно ограничивают возможности. Многие группы художников на первых порах находят частных спонсоров, завязывают международные контакты, чтобы с ними начали считаться и подпустили к раздаче.

> -Расскажи поподробней об истории и современном функционировании журнала > Виенцале (у нас в Петербурге нет аналогов – поэтому это очень интересно). Как возникла идея создания журнала? Как она воплощалась в жизнь? Журнал имеет солидный возраст- 17 лет. Кто его создатели и его аудитория?

«Винцайле» – супранациональный журнал для искусства, литературы и политики, существующий уже 17 лет. Его основала группа литераторов-маргиналов, которых никто не хотел издавать. Заводилами были Гюнтер Гейгер по прозвищу Лысый Пират и поэт Томас Фрехбергер. Начало было тяжёлым, не было денег, но журнал каким-то образом выходил, в нём печатались даже Нобелевские лауреаты, когда они ещё ними не были – Одиссеас Элитис и Эльфрида Елинек. «Винцайле» публикует как известных авторов, так и абсолютных новичков. Это единственный журнал в Австрии, который ориентируется на качество текстов, а не на принадлежность авторов к тому или иному художественному клану. Круг винцайлеров – это анархистская группа индивидуалистов, работающих вместе.

> -Как вы разыскиваете авторов и тексты для публикаций?

Тексты находят нас сами, иногда нам присылают их из самых далёких стран, иногда просто приносят в редакцию. В тематических номерах мы помещаем интервью с интересующими нас писателями и персонами, например, для номера научной фантастики я не так давно интервьюировала Бориса Стругацкого. Из России к нам тоже много чего попадает, прежде всего, через нашего русского редактора Владимира Яременко-Толстого, а также через известного московского поэта и переводчика Владимира Микушевича.

> -Кто твои любимые австрийские писатели и художники сегодня?

Есть огромное количество художников и литераторов, которые мне интересны, добавим сюда ещё музыкантов. Если брать современников, то из литераторов это – Андреас Окопенко, Петер Пауль Виплингер, Вернер Кофлер, Штефан Альфаре, Меламар, Гюнтер Гейгер, Фердинанд Шмац, Йозеф Кляйндинст, из музыкантов – Диди Брукмайер с его группами «Fuckhead» и «Wipe Out», Венский овощной оркестр, Гари Веттерштейн, из театралов – Хубси Крамар и Герхард Фрезахер, из архитекторов – Хайдольф Гернгросс, издающий международную газету культурных проектов «ST/A/R», из художников – Дитер Швертбергер (De Es), группы «Монохром» и «SHIFZ», а также Стефан Нуссбаумер, планирующий выставку в Санкт-Петербурге.

> -ты – владелица Грязной Галереи в Питере. Как складывались твои отношения с нашим городом? Это сразу с первого приезда было погружение в дружественную среду? Расскажи о петербургских знакомствах. Кто произвёл наиболее сильное впечатление?

Первый раз я побывала в Советской России в1986 году, с той поры как минимум 3-6 месяцев в год я провожу в этой стране. Огромную роль для меня играют мои личные знакомства в художественной среде. Сначала это были художники из сквота на Пушкинской 10. Итогом стали совместные проекты и контакты между Россией и Австрией. Моё внимание привлекают художники, рассматривающие искусство как нечто большее, чем стратегию выживания, в не зависимости от их национальности.

Грязная Галерея (ГГ) поддерживает совместные проекты питерских художников с художниками других стран без жанровых ограничений – будь то изобразительное искусство, театр, фильм, литература или концептуальные мультмедиа. Мы сотрудничаем с различными фестивалями – СКИФ, МАШИНИСТА, РОБЭКЗОТИКА, например. Вокруг ГГ сложился свой круг активистов, занимающихся координацией и продвижением проектов – Михаил А. Крест, Геннадий Устюгов, Дима Савин, Владимир Яременко-Толстой, очень важную роль медиатора играет француз Ивор Стодольский, открывший в Хельсинки партнёрскую Чистую Галерею (ЧГ), а также норвежско-русский дуэт – Ван Кон и Ван Кити, недавно открывшие в пригородах Осло галерею «Дупло 2», первое «Дупло» было открыто Ван Коком на Моховой ещё в 1987 году на чердаке дома номер 41, в Берлине с нами работает София Набель, в Перми – Сергей Тетерин, в Вене – Анди Луф и Стефан Нуссбаумер.

> -Ты стояла у истоков ещё одного интересного проекта – Венского овощного оркестра. Расскажи об этом поподробнее – как возникла идея, как она воплощалась. Каковы планы оркестра?

Овощной оркестр возник в январе 1998 года, сейчас в его составе уже 11 человек. Инструменты разрабатываются сообща, равно как и репертуар, огромное внимание уделяется качеству музыкального звучания. Спектр исполнения широк – от традиционных африканских мотивов, до европейской классики и попсы, а также электронной музыки. При этом возникает совершенно новый стиль звучания, который несравним с традиционным, поскольку овощной оркестр играет исключительно на овощах, которые готовятся непосредственно перед концертом, после которого поедаются музыкантами и публикой. Овощная музыка взывает к желудкам и является протестом против консервации звука в консерваториях.

> -Венская культурная жизнь и Петербургская – в чём сходства и различия? Часто говорят, что Вена очень похожа на Питер…

Несомненно, между Питером и Веной есть определённое сходство, это, прежде всего, их художественный андерграунд, умеющий работать с неуправляемыми и неподконтрольными официозу энергиями, держащий руку на пульсе времени.

Андерграунд всегда дефинируют настоящее, будь то Венский акционизм или Ленинградский некрореализм, которые находят признание лишь годы спустя. Тогда начинает существовать новый андерграунд. Оба города привлекают колоссальное количество творческих людей, летящих на них, словно мошки на лампу.

> -Питер заряжает тебя энергией, или же напротив, поглощает её?

И то, и другое, теряя энергию, я получаю новую.

> -Есть ли разница между австрийскими мужчинами и петербургскими? Какие из них мужественнее?

Чудовищные! Отличия между русскими и австрийскими мужчинами запрограммированы в воспитании и манифестируются в поведении. Кто из них мужественней, я не знаю. Я не хочу заниматься сравнением длины гениталий, потому что для меня важнее мозги. Мне сложно отдать предпочтение, мне нравятся и те и другие по-своему, я не смогла бы отказаться от одних ради других.

> -Считаешь ли ты себя феминисткой?

Я выступаю за равноправие полов. Конечно, в России, как и в Европе, общество всё ещё патриархально. Но я бы не стала расписывать половые роли. Я выступаю за работу с мужчинами и за совместное решение гендерных проблем. По-своему, я феминистка, но ни в коем случае не классическая.

> -Как твои родители относятся к твоей творческой и артистической деятельности? Довольны ли они твоей карьерой?

Самое важное, что я получила от своих родителей – это гуманистическое образование. Мои родители были открыты со мной и с моими братьями-сёстрами, старались помочь найти нам собственные пути в жизни. Они давали советы. Но они живут совершенно другой жизнью, чем я. У каждого свой стиль, но это никогда не является поводом для конфликта.

> -Какие места в Петербурге тебе больше всего нравятся?

Мне нравится астрономическая обсерватория, но не нравится Музей Гигиены. Места во многом зависят от людей.

> -Считаешь ли ты себя анархисткой? Что такое для тебя быть анархистом сегодня?

Я анархистка в исконном смысле этого понятия, я выступаю за общество без насилия и политического принуждения, за равенство и свободное сосуществование, за возможность гармоничного развития личности. Анархизм по Гомеру и Геродоту – это отрицание военного порядка, отрицание авторитарного правления. Это идеал, который полностью неосуществим. Я вижу анархистскую идею в философской позиции и как модель мышления. Навязать людям неавторитарное правление нельзя – это классический парадокс. Общество должно приблизиться к анархии изнутри. Часто анархисты участвовали в революциях, но это ошибка, я сторонница пацифистского анархизма. Многие современные художники являются анархистами-ситуационистами, работая с моделями искусства и политики, самовыражаясь в своём творчестве. Вспомните, ведь ещё Гёте характеризовал анархизм как необходимый фермент для становления культурного и научного прогресса.

> –Принимаешь ли ты для художественной инспирации наркотики? Какие-нибудь психотропные средства?

Нет, мне вполне хватает алкоголя, я люблю хорошее вино, в России обычно пью водку, особенно вдохновляюсь от «Тинктуры Артис» – специального алкогольного напитка, который Михаил А. Крест специально изготовляет в «Грязной Галерее» для художников.

> – Что-то типа самогона?

Совершенно верно! Это очень качественный и чрезвычайно крепкий напиток, изготовляемый по уникальным рецептам средневековых алхимиков, которые Миша раскопал в старинном французском фолианте, найденном им на помойке во дворе дома на улице Марата. Приходите в ГГ и он вам тоже нальёт для вдохновения.