Скачать книги куда проще

Мы можем видеть, что в авангарде происходит объединение или слияние (совмещение) идеологии и действительности, и подобные заключения уже делались в исследовательской литературе, хотя в другом контексте и в иных формулировках — например, футуристы «видели в художественном тексте не отображение, но продолжение социофизической среды» {Смирнов И. Художественный смысл и эволюция поэтических систем. М.: Наука, 1977. С. 114). Это было неотъемлемой и естественной чертой авангардистской поэтики — речь идет о реализации «трансформационных возможностей системы»(там же. С. 19) — художественной системы футуризма (или постсимволизма).

Осознанным было другое стремление — стремление к предельному сближению этой однородной социоэстетической среды и искусства, искусство вовлекается в этот однородный ряд: собственно, знак и социоэстетическая среда становятся однородными, неразрывно связанными. Утверждения вроде слов Д. Бурлюка — «Жизнь и искусство — синоним «(Бурлюк Д. Защитникам старого понимания искусства // Газета футуристов. 1919. Вып. первый (апрель)) — приобретают теперь совершенно иное наполнение, чем в символизме (где можно найти почти такие же высказывания). Поэтому и возникала необходимость в исключительной теоретической активности авангардистов (нередко можно услышать или прочитать, что манифесты играют в авангардизме большую роль, чем художественные произведения). Манифесты необходимы потому, что читатели слишком инертны, чтобы понять новую красоту, читатели не готовы стать футуристами. Конечно, в наши дни всё совершенно по-иному, читатели могут найти и скачать электронные книги в формате fb2 и загореться новыми идеями, в наше время открываются новые небывалые возможности.

На примере зауми сближение знака и того, что он связывает, особенно очевидно: данное содержание едва ли может быть выражено иным способом; следовательно, знак становится однозначно функциональным — данный знак выполняет только данную функцию, и данная функция может быть выполнена только данным знаком (знаком данного типа — т. е. заумным текстом). По-видимому, не только заумные тексты, но и вся поэзия футуризма стремится быть однозначно функциональной в этом смысле, т. е. главная, центральная ее цель — сближение знака и того, что он связывает, стирание границ между знаком (или языком), идеологией и т. н. объективной действительностью.

Возникает вопрос: а нужен ли в такой системе знак (выполняющий — по Пирсу — функцию опосредования)? Кажется, что не нужен — то, между чем задумывается опосредование, ничем не разделено, а наоборот, представляет собой одно целое: объект и интерпретанта, действительность и идеология — и сам знак (искусство) находится в этом же однородном ряду.

Потребность в знаке отпадает

См., например, книгу А. Хапзен-Аеве «Русский символизм. Система поэтических мотивов». Указания Д. Чижевского (Anfange des russischen Futurismus / Hrsg. von D. Tschizewskij. Wiesbaden: Otto Harassowitz, 1963. S. 19-21) и других исследователей на тесную генетическую связь футуризма с символизмом, как представляются, не опровергают мой тезис о специфике авангарда — литературоведческие формулировки (в том числе формулировки, предлагаемые в настоящей статье) чрезвычайно редко позволяют устанавливать четкие границы. Но различие этих двух художественных систем представляется в целом отчетливым. Более тонко эта проблема рассматривается в книге А. Пайман «История русского символизма» (М.: Республика, 1998) (за указание на эту работу благодарю Ю.С. Степанова).

Можно процитировать и сходные высказывания футуристов до революции – например, в 1915 г. Владимир Маяковский в статье «Капля дегтя» писал: «Не удивляйтесь, если сегодня в наших руках увидите вместо погремушки шута чертеж зодчего».

Потому, что необходимость в знаке в такой семиотической системе отпадает, закономерно и естественно появление послереволюционных лефовских лозунгов «Искусство в производство», закономерны попытки преобразовать социальную действительность силами художников (такие идеи были, в частности, распространены в Германии в кругу Курта Хиллера) и непосредственно воздействовать на людей силой слова (многие авангардисты работают в сфере социальной и коммерческой рекламы). При предполагаемом перенесении искусства в производство автор и читатель совпадают; вот как эмоционально говорил об этом Н. Чужак: «Искусство — это фронт … бьющийся за то, чтобы взамен противоположных друг другу — многомиллионной армии пассивных созерцателей, и небольшой группы спецов, изобретателей в искусстве — стало единое, солидарное в труде человечество, просоченное общею для всех радостью постоянного видения мира по-новому» (Чужак Н. Указ. соч. С. 37). (От мысли о возможности непосредственной (пусть в идеале) реализации идеологии в эмпирической или «социофизической» сфере — прямой путь к созданию коммунистической или, шире, тоталитарной утопии.)

Следует отметить, что отказ от знака как выход за пределы семиотического стал логическим завершением и Пирсовой программы. Речь идет о концепции «финальной интерпретанты»: это «то, что было бы определено в конце как истинная интерпретация, если бы рассмотрение вопроса продолжалось до тех пор, пока не будет достигнуто окончательное мнение »(Peirce Ch. S. Collected Papers. Vol. 8. Cambridge: Harvard Univ. Press, 1958. § 184). (Уже сама постановка вопроса о конечном звене семиозиса в учении Пирса сближает его семиотическую программу с программой авангарда.) Финальной интерпретантой, по Пирсу, должен быть не новый семиотический феномен — поскольку он порождал бы новую интерпретанту, и так далее — но «целенаправленно формируемый, сам себя анализирующий хабит (self-analyzing habit)»(Peirce Ch. S. Collected Papers. Vol. 5. Cambridge: Harvard Univ. Press, 1936. § 491). Речь идет о переходе от семиотического оперирования, оперирования знаками, к практическому оперированию — оперированию объектами (ср. в этом контексте Пирсову концепцию «прагматицизма »).

Семиотика и авангард. Антология

New posts: