Цена на установку кондиционеров.

Разногласия в критической среде

Разногласия в критической среде хорошо иллюстрирует реакция на две «программные» групповые выставки, прошедшие в Лондоне в 1981 г. и в Берлине 1982 г. Лондонскую организовала группа кураторов во главе с Норманом Розенталем, секретарем по выставочной работе Королевской академии, берлинскую — искусствовед Кристос Йоахимидис. Выставка в Лондоне, высокопарно названная «Новый дух в живописи», представила таких разноплановых художников, как Базелиц, Карл Хёдике, Рейнер Феттинг, Люперц, Польке и Рихтер из Германии, Кальцолари, Миммо Паладино и Киа из Италии, Брайс Марден, Джулиан Шнабель и Стелла из США, Ховард Ходжкин и А. Р. Китай из Великобритании. Полотна признанных мэтров XX века: Пикассо, де Кунинга и Роберто Матта — придали веса работам представителей более молодого поколения.

В экспозицию вошли картины Базелица, плотная, густая, сексуально-неистовая живопись Феттинга, эклектичные перформансы Стелла, «Лолиты» Бальтуса и монохромные панно Чарлтона, Готтхарда Гаубнера и Роберта Римана. Пройдя колонной, в которой маршировало «несколько самых ярких и знаменитых из живущих ныне художников», «Новый дух в живописи» нес на своих знаменах три идеи. Первая: в живописи 50-х преобладал Нью-Йорк, это отодвинуло европейский вклад на обочину. Вторая: притязания контркультуры 60-х нуждаются в пересмотре; как об этом сказал Йоахимидис, «чрезмерный упор на идею автономии в искусстве, которая вызвала к жизни минимализм и его экстремальное крыло, концептуализм, привел к провалу: вскоре авангард 70-х с его узколобым пуританством, лишенный всякой чувственной радости, утратил творческий импульс и стал загнивать». Третья: несмотря на несомненную актуальность абстрактного искусства, необходимо вновь обратиться к живописной изобразительности. «Не может быть и речи о том, — писали кураторы лондонской выставки, — чтобы навеки запретить живописи передавать человеческий опыт, то есть, иначе говоря, людей и их эмоции, пейзажи и натюрморты». Возродив, по их формулировке, «традиции северного экспрессионизма», под которым подразумевался в основном немецкий экспрессионизм начала XX века в лице Эрнста Кирхнера, Карла Шмидт-Ротлуффа и Эмиля Нольде, художники смогут поручиться за то, что такие темы «вернутся, наконец, в центр внимания живописи». Подспудным стремлением Йоахимидиса было «представить ту ситуацию в искусстве, когда сознательно сохраняются традиционные ценности — такие, как индивидуальное творчество, ответственность, качество». У него даже достало духу назвать выставку «Новый дух» — с ее-то кассовым успехом — «актом сопротивления», выздоровлением наперекор всему, «прогрессивным в подлинном смысле слова».

Однако критиков уже поджидали проблемы. В начале 80-х «Новый дух в живописи» в высшей степени неосторожно восстановил значение живописи как деятельности, присущей исключительно сильному полу (все тридцать восемь участников этой выставки были мужчины). Структурировалась эта деятельность вокруг таких понятий, как энергия, честолюбие, чувственная радость и возвращение к рукотворным методам достославной традиции; в свете амбициозного феминистского вторжения в искусство это положение выглядело просто провальным. Во-вторых, организаторы выставки продвигали идею так называемой национальной традиции. Немцы, согласно разработанной квалификации, были «движимы тревогой» и одержимы духом «северного экспрессионизма», американцы выступали как уверенные в себе плюралисты, британцы — как северные романтики, озабоченные изображением человека, а итальянцы приветствовались как благополучно пережившие печальный эпизод arte povera для того, чтобы вернуться к более древним национальным корням. Короче говоря, насаждались национальные стереотипы в рамках традиции: вот они, художники мужского пола, граждане стран—членов НАТО, объединенные культурным проектом «возвращения» к европейским ценностям посредством, образно говоря, художественно выразительной живописной поверхности. Между тем рейганомика в США и тэтчеризм в Великобритании объединили усилия, чтобы пинком дать новый старт международному арт-рынку, заглохшему было после нефтяного кризиса и перестановок в национальных правительствах середины 70-х. В программу тогдашнего политического распорядка входило и приобретение больших, энергичных полотен — это считалось наиболее актуальным культурным вложением.

Брэндон Тейлор

New posts: