Осевые вентиляторы в том числе

Скульптора-конструктивиста Олафа Метцеля занимала энергетика чувства хаотической агрессии. Для берлинской выставки «Скульптурный бульвар» 1987 г. он взгромоздил одна на другую решетки, какими полицейские огораживают зону бедствия при уличных происшествиях. Это сооружение, размещенное на самом оживленном перекрестке Курфюрстендам, у основания поддерживалось бетонными блоками, а на самом верху у него качалась на весу тележка из супермаркета. Темой Метцеля стало изображение руин, поломанных машин и приборов, осевых вентиляторов, жестокого и бессмысленного разрушения. Он вплотную приблизился к тому, чтобы конвертировать рукотворный bricolage в неприкрытый политический символизм.

 

Рост значимости немецкого искусства, пусть и выраженный в индивидуальных достижениях, в широком смысле следует поместить в контекст модернизации всей структуры искусства — которая, в свою очередь, взрастала на почве германской экономической экспансии того периода. Явления такого порядка обычно идут рука об руку; и нет никакого противоречия в том, что интерес к руинам и мусору становится спутником экономического успеха. Соответственно требованиям жизни немецкий арт-мир разработал собственный механизм гласности в форме таких национальных журналов, как «Ап» и «Kunstforum International". Параллельно происходило массовое строительство музейных зданий, предназначенных для демонстрации современного искусства. Вслед за Kunsthalle Филипа Джонсона в Биелефельде (1966) и Новой национальной галереей в Берлине, спроектированной Мисом ван дер Рое (1968), последовали Музей Вильгельма Хака в Людвигхафене (1979), Государственный музей Мёнхенгладбах (1982), Городской музей искусств в Мангейме (1983), Музей Бохум и Государственная галерея в Штутгарте (1984), здание Собрания земли Северный Рейн-Вестфалия в Дюссельфорфе, Музей Людвига в Кёльне (1986) и Франкфуртский музей современного искусства (1991), если говорить только о проектах самых значительных. Последнее, здание в форме клина, спроектированное Хансом Холляйном так, чтобы разместить и превосходную постоянную экспозицию, и временные выставки, благодаря элегантному решению обеспечивает множество малых и среднего размера внутренних пространств, неназойливое оформление которых делает их объектом почти эстетического порядка. Здесь, как и повсюду, современный музей становится некоей приманкой, вместилищем (или сценой) для художественных работ всевозможного, самого широкого ряда. Не ограничиваясь более показом исключительно «живописи» или «скульптуры», современный музей поощряет развитие новых способов творчества и созерцания.

 


clip_image005

Брэндон Тейлор

New posts: