Не читая доктора Курпатова

Пора поведать читателю о том, как мы всей семьёй воспитывали своих дочерей, и что из этого получилось. Их у нас было две. О старшей, Светлане, я уже упоминал, а младшая, Татьяна, родилась 16 апреля 1948 года. Правда, мы прекрасных книг Андрея Курпатова не читали по той простой причине, что их ещё в природе не существовало. Он годится мне если не во внуки, то уж в сыновья точно. Психологию с педагогикой тоже не изучали, да мало что об этих науках и слышали. Это уже потом, когда я экстерном учился в Высшем военно-педагогическом институте, мне пришлось их не только изучать, но и сдавать экзамены. По правде говоря, сдавая первый предмет – психологию – я с трудом получил «тройку». Так что несмотря на отсутствие познаний в названых областях, пришлось заниматься воспитательной деятельностью в качестве родителя. «Назвался груздем – полезай в кузов». При всём при этом, мы, взрослые члены семьи, как сказал бы депутат Госдумы РФ на пленарном заседании, стремились прийти к консенсусу, то есть предъявлять к детям одинаковые требования и только в рамках разумного.

Требования любого взрослого поддерживались всеми остальными, даже если кто-то и не был согласен. В этом случае вопрос обсуждался отдельно, без детей. Исправлять свою ошибку должен был тот, кто её допустил. Никто другой по этому поводу с детьми никаких разговоров вести не должен. Думаю, что всё это способствовало воспитанию детей в духе уважения к взрослым. Мне кажется, что такая практика поможет молодым родителям воспитывать в своих детях уважение не только к взрослым вообще, но, прежде всего, к своим родителям и к самим себе. В этом случае дети, став взрослыми, не допустят, как это нередко бывает, хамского отношения к своим родителям. Вот почему это необходимо знать смолоду. Читатель вправе спросить: «Ну и чего вы достигли при такой своей педагогике»? Постараюсь кратко ответить.

Считаю, что о6е дочери выросли достойными людьми. Нам, родителям, никогда и нигде не приходилось за них краснеть. Напротив, часто было очень приятно слышать весьма лестные отзывы и выражение благодарности за воспитание детей. Та и другая успешно закончили школу, причём старшая с золотой медалью. Университет тоже обе окончили успешно. Работая в своих коллективах, пользовались уважением. К сожалению, обе они рано ушли из жизни. Следует сказать, что и после этого их всё еще помнят в их коллективах. Так, например, в бывшем рабочем кабинете на рабочем столе младшей дочери в течение нескольких лет стоял её портрет с траурной лентой. Двое из её коллег по работе, в том числе её преемница, Татьяна Георгиевна Филиппова, более десяти лет навещали нас два раза в год – в день рождения и день смерти, обязательно принося цветы. Ряд сотрудников коллектива старшей дочери в течение нескольких лет делали то же самое.

Характер же у каждой из них сформировался свой, и, как это ни покажется парадоксальным, у старшей он ближе к отцовскому, настойчивый, решительный и, как говорят, настырный, несмотря на то, что я почти не влиял до её трёхлетнего возраста. Характер младшей почти повторял материнский, мягкий, доброжелательный, уступчивый, покладистый. Она, как говорится, и мухи бы не обидела. Значит, воспитание не всегда является определяющим в формировании характера человека и его поведения на протяжении всей жизни. В определённых условиях, видимо, гены берут верх. Приведу два характерных примера.

Одно время в течение десяти лет мне со своей семьёй пришлось жить в бывшем монашеском общежитии, приспособленном под квартиры с общим коридором и одним туалетом на этаж. На первом этаже жила вдова военнослужащего Лихачёва, у неё был приёмный сын, которого звали Витя. В каком возрасте Витя был усыновлён, я не знаю. Его приёмная мать вела, мягко говоря, недостойный образ жизни: систематически пила, постоянно меняла мужчин, ей было не до ребёнка. Витя часто оставался голодным, ночевал, где придётся, нередко спал либо прямо на полу в углу общего коридора, либо в ларе, из-под овощей, в том же коридоре. А в итоге? Вырос прекрасный семьянин и такой же работник. Полагаю, что здесь решающую роль могли сыграть два фактора. Это либо гены кровных родителей, либо заложенные ими же до его трёхлетнего возраста (до усыновления) основы поведения на всю его последующую жизнь.

У моего дальнего родственника, фамилию которого не буду называть, есть два сына. Думаю, что их родители им обоим давали примерно одинаковое воспитание, но они выросли совершенно разными. Один с прекрасным характером, хороший семьянин и великий труженик, а второй – наркоман и дебошир, побывавший в местах, не столь отдалённых. Специалисты скажут, что у второго родители, что-то упустили. А я думаю по-другому. Вероятнее всего, одному из них достались гены положительные от своих родителей, а другому – отрицательные от кого-либо из них или кого-то из предыдущих поколений.

Это было отступление, а теперь снова о моей собственной педагогике. Каюсь, я тоже дважды применил «педагогику» отца по отношению к дочерям. Как-то старшая сломала целлулоидную линеечку от моего прибора для подготовки данных при стрельбе артиллерии. Я решил выяснить, как это произошло, но она стала объяснять так путано, что я усомнился в правдивости её слов. Я подумал, если так будет продолжаться, то она возьмёт за правило говорить неправду. Мною овладело желание выяснить истину. Перед моими расспросами дочь выдвигала версии одну неправдоподобней другой. Это меня, что называется, взвинтило, я решил испытать давно проверенную «деревенскую педагогику» и пустил в ход ремень. Это тоже желаемого результата не дало, я потерпел поражение. Больше в течение всей жизни я по отношению к ней подобных «воспитательных» мер не применял, но она после этого случая затаила на меня если не злобу, то обиду, это точно, потому что, уже будучи взрослой, несколько раз напоминала мне об этом.

Однажды летом я, возвращаясь с работы, увидел во дворе свою младшую дочь, занимающуюся, как мне показалось, чем-то недостойным, но чем, сейчас уже не помню. Я сделал ей замечание, а когда она пробегала мимо меня, отвесил подзатыльник. Этим всё дело и закончилось. Как она на это отреагировала, сейчас уже не помню, но мне об этом никогда не напоминала…

По прошествии многих десятилетий я искренно прошу у своих дочерей прощения за те мои действия. Пусть в мире ином они сделают то, чего я не попросил при их жизни. К сожалению, в чем польза объятий, мы нередко вспоминаем слишком поздно…

Если моё и предыдущие поколения подобные «воспитательные» меры воспринимали как должное, то последующие на такое реагировали и реагируют совсем по-другому. Это связано, по моему мнению, с тем, что мы знали свои обязанности и прав «не качали», а следующие поколения воспитывались, главным образом, на правах, а не на обязанностях, а без обязанностей ведь прав не бывает. О том, что предыдущие и последующие поколения не одинаковы, говорит такой факт. Обе мои дочери, как старшая, так и младшая часто мне говорили: «Ты, папа, не современный», на что я, переводя на свой язык, отвечал: «Конечно, я дикарь».

Молодёжи есть смысл подумать о том, что с ними будет в старости, если они будут в молодости иметь только права и не иметь никаких обязанностей.

Читатель может иронично заметить: «О дочерях всё рассказал, кроме того, как они относились к своим родителям в результате их педагогики». На подобное замечание политик или дипломат ответили бы лаконично, двумя словами: «Вполне лояльно». Но я не тот и не другой, поэтому на конкретное замечание постараюсь ответить тоже конкретно и более полно. Скажу сразу, что они нам никогда не хамили, не дерзили и не унижали нашего достоинства, как это иногда бывает. Более того, никогда не предъявляли к нам непомерных требований, а если и высказывали свои пожелания, то в пределах разумного. Такие пожелания, как правило, мы старались в меру своих сил удовлетворить.

Но жизнь есть жизнь, бывали и исключения. Расскажу о двух из них.

В своё время старшая дочь Светлана заявила нам, что она намерена выйти замуж за своего знакомого Герасименко, имя которого я запамятовал. От этого известия мы с женой были далеко не в восторге. Во-первых, предполагаемый зять был инвалидом первой группы, во-вторых, было известно, что инвалидность он получил в пьяной драке: ему просто вонзили нож в позвоночник, вследствие чего – паралич. Любой поймёт нас… Это означало, что мы должны были взвалить на наши пожилые плечи дополнительный груз физического обслуживания малоподвижного человека, освободив от этой обузы его собственных родителей. Судите сами. Для того чтобы лечь, ему необходимо было просто бревном упасть. Мало того, он пил и был высокомерен. Хорошего от него нечего было ждать.

В беседах с дочерью мы пытались ей всё это объяснить и просили хорошенько подумать о своём будущем, но она ничего и слышать не хотела, твёрдо стояла на своём. В эти мучительные дни наших бесед мне так хотелось заявить ей, что, мол «в таком случае забудь, что ты наша дочь». Но, к счастью, я сдержал себя от этого рокового шага. Почему рокового? Потому, что у меня жизненный принцип – следовать правилам, которые, приняв, уже нельзя не только отменить, но даже изменить. Это по силам только вышестоящему суду…

К счастью, у меня хватило благоразумия. Правда, надо заметить, что я в мелочах могу вспылить и выпалить что-либо невпопад. Что же касается серьёзных решений, то я долго раздумываю и всесторонне взвешиваю и только после этого принимаю окончательное решение, которое, как правило, потом уже не меняется. Жена же категорически требовала, чтобы дочь отказалась от своего плана. Тогда я ночью сел и написал Светлане письмо, которое мы оба с матерью подписали. Составляя это письмо, я его обильно полил слезами. В письме я постарался предсказать всё, что её ждёт в будущем, если она осуществит свои намерения, при этом не забыл ей напомнить о физиологических потребностях жениха и результатах при попытках их удовлетворить. Вручая письмо дочери, я сказал: «Какое бы решение ты ни приняла, знай, что дверь в родительский дом тебе всегда открыта». После вручения письма прошло лишь несколько дней. Светлана собрала свои вещи и, не предупредив нас, уехала в Брянск, где работал Герасименко на заводе. Наше письмо она выбросила в мусорное ведро.

Через несколько лет она возвратилась из Брянска, не объяснив нам, почему. Прожив некоторое время с нами, снова собралась и уехала, опять ничего не объясняя. На этот раз к ней поехала в гости её лучшая школьная подруга Аня Балакирова. Возвратившись, Аня поведала нам о житье-бытье Светланы. Оно оказалось далеко не таким, как она его представляла себе, принимая своё роковое решение. Наши предсказания практически полностью сбывались. Человек, которому она решила посвятить свою жизнь, превратил её если не в рабыню, то в личную и бесправную прислугу, над которой просто издевался. Разумеется, она всего этого вынести не смогла, развелась с ним, приехала обратно к нам в Пермь и прожила вместе с нами до конца своих дней. Вот такая история, над которой следует подумать, прежде чем принимать серьёзные решения, как родителям, так и детям.

У младшей, Татьяны, история попроще, да и сама она оказалась благоразумней. Вот как это было. Она в университете училась по специальности «Гидрология суши». Будучи студенткой третьего курса, поняла, что это не её специальность, и решила перейти на филологический факультет. Жили они с мужем вместе с нами, и она поделилась с нами. Между нами состоялась беседа, в которой я высказал свою точку зрения на этот счёт. Она состояла в том, что так поступать не рационально, лучше в оставшиеся два года закончить университет, получить диплом, а там видно будет – при желании можно приобрести и вторую специальность, филологическую. После окончания университета по распределению отработав в Уральском гидрометеоцентре три года, Татьяна убедилась, что профессию выбрала не по душе. Возвратившись вместе с мужем в Пермь, она устроилась работать не по специальности, а в библиотеку университета, где и проработала до конца своих дней. Действительно оказалось, что филология ей ближе, чем гидрология суши. Когда мы с женой отмечали золотую свадьбу, они вместе со старшей дочерью, которая тоже была не лишена филологических способностей, изготовили прекрасный фотоальбом под названием «Пятьдесят лет вместе», где фотографии сопровождаются весьма удачными подписями, вроде этих:

Я цветы собирал,

Я сложил их в букет,

Чтобы увидеть ву глазах

Твоих радостный свет.

Ххх

Ничего милее нет

Чем от милого букет,

Я к груди его прижму,

«Люблю милого» – скажу.

Ххх

Хоть усов уже и нет,

Сохранил их нам портрет!

Потому что для красы

Полагаются усы!

А вообще мы с женой вместе прожили всего только шестьдесят шесть лет, отметив за это время не только серебряную, золотую, но и железную свадьбы. Это дано далеко не всем, вернее – мало кому.

С. Ф. Кривошей – Слово о старости, которое надо знать в молодости

New posts: