Навсегда что?

На первом этаже, в ювелирном отделе, висел плакат: «Конец сезона — распродажа золота — скидки 20-50%». Я задумался, какой сезон у золота. Единственный продавец помогал покупательнице примерить кольцо. «Ну, как вам это?» — спросил он. «Тесно», — ответила покупательница. Хотя я и не желал прерывать процесс покупки, но при­шлось: «Где у вас Комиссионный ювелирный отдел?» «Комиссионный ювелирный отдел на пятом этаже». Мы с Б направились к лифту. По пути наверх я заметил, что вниз направляется Роберт Редфорд. «Посмотри, Б, вон Роберт Редфорд». Может быть, это был и не Роберт Редфорд. Но у него были белый костюм, волосы песочного цвета и широкая улыбка. «Моя сестра на днях видела Роберта Редфорда на Мэдисон авеню», — сказал Б. «Я на днях тоже его видел. Он, наверное, в городе». «Моя сестра пошла за ним по Мэдисон». «А я поехал за ним в такси». «Он живет на Пятой авеню».

«Я ехал за ним по Парк авеню, от 64-й стрит до 65-й стрит. Он шел слишком медленно, и я потерял его из виду». «Сестра говорит, его никто не узнал». «Я знаю, по Парк авеню за ним следовал только я».

Мы доехали до третьего этажа, и там был полосатый летний костюм на манекене, похожем на Роберта Редфорда.

«Из универмага я выхожу, — Б говорил это, когда мы подъезжали к четвертому этажу, — как будто меня по голове огрели. Мне нравятся только маленькие магазинчики. Большие магазины слишком утомляют».

«Но в больших магазинах можно купить дешевле».

«Если хватит терпения на поиски. Но только подумай, сколько времени на это тратишь».

На пятом этаже Комиссионный ювелирный отдел был совсем рядом с эскалатором. Там было два прилавка, сверкающие брильянтами, рубинами, изумрудами, золотом, серебром. На первом прилавке все выглядело новым. Я спросил продавца, нет ли у них украшений 40-х годов. Он сказал, что нет.

«А прилавок со старинными украшениями у вас есть?» — настаивал я. «Там тоже ничего нет», — ответил он.

Я подошел к продавцу за вторым прилавком. Он увидел, что я приближаюсь, опустил голову и сделал вид, что пишет в своей книге заказов.

«Извините». — Он не поднял головы. — «Я ищу старые украшения. У вас они есть?» — Он все еще не поднимал головы.

— «Я прочитал ваше объявление». — Он наконец взглянул на меня и сказал: «Нет».

«Ну у вас же комиссионная распродажа, если верить объявлению», — никогда в жизни мне еще не приходилось столько трудиться, чтобы сделать покупку. «То, что на распродаже, вперемежку со всем остальным, — сказал он. — Мы не держим это в отдельной витрине». — Он махнул рукой над прилавком. Я посмотрел через стекло. Мой взгляд привлек очень простой золотой портсигар трех оттенков.

«Сколько он стоит? — спросил я. — Он продается на распродаже?»

«Нет».

«Почему нет?»

«В рекламе его не было».

«Нет, а что еще здесь есть? Я ищу что-нибудь с большим камнем. Большим, большим камнем».

«Вон там есть кольца. Может, найдете что-нибудь подходящее».

Я стал смотреть.

«Помнишь, — сказал Б, — какой большой аметист мы видели в Париже? Какой фиолетовый! Он был сибирский, а не южноамериканский. Он принадлежал царской семье». — Пока Б говорил, драгоценности в витрине «Джимбел» казались все меньше и меньше.

Одна золотая брошь с брильянтом в стиле 40-х годов мне понравилась; она напомнила мне добрые старые времена.

«Можно посмотреть вот эту?»

«Вот эту?» — спросил продавец, беря ее так, как будто это был паук «черная вдова».

«На ней есть подпись дизайнера?»

«Нет».

«Это хороший брильянт?»

«Хороший ли это брильянт?» — Внезапно черный паук превратился в бабочку. — «Да, сэр. Это очень хорошая покупка. Эта брошь на распродаже. Здесь брильянт два карата». «Пойдем, Б, — прошептал я. — Этот парень просто кошмарный».

Когда мы направлялись к эскалатору, я услышал, как покупатель спрашивает продавца за другим прилавком: «Вы имеете в виду, у вас может еще три года не появиться такого?» «Совершенно верно. Заходите через три года». «Но цена будет та же?» «Я не знаю, какая цена будет завтра». Я ступил на эскалатор, раздраженный тем, что продавец помешал мне сделать покупку.

«Как получилось, что ты так любишь драгоценности, А?» — спросил Б.

«Не так уж я и люблю драгоценности. Пойдем, купим стельки „Доктор Шолл». Драгоценности не заменят новых стелек».

«Я бы предпочел драгоценности», — сказал Б.

«Почему?»

«Потому что брильянт — это навсегда», — сказал Б.

«Навсегда что?»

Воспоминания Уорхола

New posts: