Как работают наши СМИ

Отсканировал себе в архив статью Виктории Струц «Покровители свободы» из журнала, издаваемого фондом CAF Russia. С разных сторон рассматривается вопрос независимости российских СМИ. И пока что как ни крути независимостью и не пахнет просто «согласно природе вещей». Это разумеется совсем не открытие, но не так часто встречаются подобные проработанные экспертные оценки ситуации.

Сама статья – в продолжении постинга. От себя добавлю, что меня все больше интересует организация под названием Интерньюс. У кого есть информация, призываю делиться.


Виктория Струц

ПОКРОВИТЕЛИ СВОБОДЫ
Чего боятся одни и за что «продаются» другие

контекст:
СУЩЕСТВУЕТ БОЛЬШОЙ РАЗБРОС МНЕНИЙ О ТОМ, ЧТО ЖЕ ПОДРАЗУМЕВАЕТСЯ ПОД НЕЗАВИСИМОСТЬЮ СМИ. КТО-ТО СКАЖЕТ, ЧТО ЭТО, В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ, ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИТЕРИЙ. КТО-ТО НАЗОВЕТ ОРИЕНТИРОВАННОСТЬ НА ИНТЕРЕСЫ ОБЩЕСТВА, А НЕ ГОСУДАРСТВА ИЛИ ХОЗЯЕВ. САМА ПИШУЩАЯ БРАТИЯ, СКОРЕЕ ВСЕГО, ПОСТАВИТ НА ПЕРВОЕ МЕСТО ПРОФЕССИОНАЛЬНУЮ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ. НО НАВЕРНЯКА НАЙДЕТСЯ НЕМАЛО СКЕПТИКОВ, КОТОРЫЕ ЗАЯВЯТ, ЧТО СВОБОДА СМИ – ЭТО ХИМЕРА, А СТОПРОЦЕНТНО НЕЗАВИСИМЫМИ МОЖНО СЧИТАТЬ РАЗВЕ ЧТО НАДПИСИ НА ЗАБОРЕ.

Когда средства массовой информации являлись сугубо пропагандистской машиной, на ее существование государство не жалело никаких средств. Зато в постперестроечный период СМИ пришлось работать в жестких условиях рынка. И тогда большинство администраторов медиа, не имея ни инструментов, ни надлежащей подготовки для того, чтобы сделать из СМИ прибыльное предприятие, сочли более легким выходом получение регулярных субсидий от «спонсоров» в обмен на обслуживание их интересов. Давление на СМИ стало оказываться не только со стороны номенклатуры и общественных деятелей, но и со стороны бизнеса, чьи финансовые возможности оказались для медиа весьма кстати. Большой бизнес с удовольствием обзавелся рупором для выражения своих интересов, зачастую неотделимых от большой политики.
Сначала журналистские коллективы были достаточно разборчивы, за субсидиями обращались только к тем, кого считали «идейно близкими». Но сами не заметили, как распространилась практика публикации «проплаченных» материалов, при помощи которых компании и политические организации пытались обеспечить регулярное позитивное освещение своей деятельности. В 90-е годы это вылилось в настоящие «информационные войны», которые вели друг с другом медиа-магнаты: на первых полосах крупнейших газет и на экранах большинства федеральных и региональных каналов под видом «независимых» материалов появлялся компромат на конкурентов.
По мере того как политический заказ становился нормой, а информация превращалась в пиар (согласно опросу, опубликованному Ассоциацией менеджеров, в 2002 году около 52 процентов менеджеров российских компаний назвали «заказные материалы» «скорее эффективной практикой» для защиты деловых интересов), средствам массовой информации становилось все труднее противостоять попыткам собственников вмешиваться в деятельность редакционных коллективов и диктовать им политическую линию. Кроме того, шитая белыми нитками «заказуха» стала настолько бесстыдной, что простой читатель и зритель просто перестал уважать журналистскую профессию вообще.
«Сегодня взаимоотношения между бизнесом и СМИ носят, мягко говоря, ненормальный характер, – комментирует ситуацию Иосиф Дзялошинский, председатель совета директоров Независимого института коммуникативистики. – Это заключается в том, что относительно небогатые или, прямо скажем, бедные СМИ отчаянно нуждаются в ресурсах и готовы на услуги, на которые нормальная журналистика не может идти. А бизнес не брезгует сомнительными услугами журналистов и пытается с их помощью реализовывать некие свои, далекие от общегражданских цели. Из-за этого странного альянса нечистоплотных СМИ и нечистоплотного бизнеса в России резко падает доверие к СМИ вообще. По имеющимся у нас данным, если к середине 90-х годов российским СМИ доверяли в среднем 30-40 процентов населения (телевидению больше, газетам меньше), то на сегодня уровень доверия упал до 7-15 процентов. Причем опросы проводят различные организации – Мониторинг.ру, ВЦИОМ, центр Левады – и полученные ими данные не сильно разнятся».
Откуда же независимым СМИ брать деньги?

Заграница не поможет

Несколько лет назад было очень модно раздавать гранты с формулировкой «на развитие независимых СМИ». Западные организации («Евразия», фонды Сороса, МакАртуров, Форда и другие) особенно жаловали провинциальные газеты и телекомпании. После того как щедрый поток иссяк, произошла довольно странная вещь: многие грантополучатели ничтоже сумняшеся перешли под покровительство тех, кого вчера считали антиподами независимости СМИ.
«Я никогда не скрывал своего скептического отношения к политике грантода-телей, которые пытались вырастить в некоторых регионах России отдельно взятые независимые газеты, не меняя общей стратегии развития российских СМИ, – говорит Иосиф Дзялошинский. – В результате как только кончились гранты, многие из этих заботливо выращивавшихся СМИ мгновенно перестали быть независимыми и стали служивыми, т. е. легко и спокойно пошли на содержание либо власти, либо бизнеса. Таким образом, формирование действительно независимых в социально-политическом смысле СМИ определяется не финансированием, а другими параметрами. Качество средства массовой информации должно определяться не его экономической независимостью, а его соответствием мировым стандартам журналистики, среди которых – право на собственное мнение, предоставление возможности высказываться всем сторонам, объективность информации и общественная ответственность. Проблема независимости должна переводиться из плоскости зарабатывания денег (хотя это тоже необходимо, разумеется!) в плоскость общественного предназначения и следования общественному долгу».
Тем не менее не стоит преувеличивать роли грантов в развитии независимых СМИ, считает Манана Асламазян, генеральный директор автономной некоммерческой организации «Интерньюс»: «Из всех денег, которые поступали в страну на поддержку медиа, непосредственно СМИ получали не более 20 процентов, а остальное шло общественным организациям, которые занимались программа$ ми поддержки СМИ. Выиграв конкурс, телекомпания могла получить средства на выпуск, допустим, цикла программ или , одной передачи, рубрики. Прямых зарубежных вливаний не было. Крупные институциональные организации, такие, как „Интерньюс», ФНР, школа Нины Зверевой, школа Би-Би-Си в Екатеринбурге, Российско-американский пресс-центр, превращали деньги в процесс, предоставляя СМИ тренинги, программы, поездки, технологии, иногда оборудование».
Манана пояснила, что для существования любой телекомпании нужны средства, которые исчисляются сотнями тысяч долларов в год, и если она получит грант в 25 тысяч, то он принципиально ситуацию не изменит. Грант составляет лишь часть необходимых средств, это просто дополнительная возможность сделать чуть-чуть лучше то, что компания и так сделала бы (например, выпустила цикл детских программ). Помимо грантов, СМИ всегда искали и находили другие источники финансирования. Есть несколько способов их получить: заработать (реклама), взять кредит (это довольно трудно: процент высок, да и не все умеют писать бизнес-планы), реструктурировать свои акции и привлечь новых инвесторов (увы, не всем так везет).
Существовать за счет рекламных поступлений, не беря деньги со стороны, могут лишь СМИ, которые работают в крупном городе, где развит рекламный рынок, и у которых имеется адекватный менеджмент и хороший отдел продаж. А откуда брать рекламодателей в маленьких городах, где муниципальные телекомпании чаще всего транслируют национальную сеть, вставляя в «окна» лишь небольшие выпуски своих новостей? Или, например, практически каждый губернатор и мэр содержит газету, которая чуть ли не с советских времен не изменилась ни по верстке, ни по стилю, ни по подходу к фактам. Эти издания дотируются из бюджета, причем реальная поддержка, которую могут оказать местные власти, зачастую состоит в предоставлении помещения и небольших зарплат персоналу – но название «муниципальные» позволяет мэру контролировать даже эти скромные СМИ. Губернаторы не дают им умереть, надеясь, что с их помощью снова окажутся у власти при очередных выборах. Впрочем, многие не без оснований считают, что «поддержка СМИ» — это еще и форма расхищения государственных денег: подписка на газету стоит дешево, а в областном бюджете на нее могут закладываться миллионы…
Наличие какого-нибудь градообразующего предприятия означает более широкий канал финансирования: крупный завод может владеть половиной акций СМИ, то есть в данном случае региональный бизнес уже вливается в процесс поддержки медиа. Наконец, в городах-миллионниках, где денег оборачивается много, существует и много средств массовой информации. Например, в Екатеринбурге работает 11 телекомпаний с самой разной формой собственности. Многие из них сами по себе достаточно самостоятельны; бизнес, который владеет контрольным пакетом, не особо вмешивается в редакционную политику, а по сути, содержит СМИ только для того, чтобы при случае под рукой был канал влияния на общественное мнение.
Таким образом, гранты погоды не делали и в лучшие времена. Настоящая экономическая ситуация в стране не благоприятствует развитию независимой сферы информации. Это дорого, особенно в провинции: рекламный рынок, который может дать независимость, там очень мал, и когда исчезают гранты, СМИ должно либо закрыться, либо найти финансирование – а его может предоставить либо местный бизнес, либо местная администрация, либо федеральная программа. О том, чтобы последние поддержали сколько-нибудь значимый проект, не слышал никто. Почему же бизнес, если не брать в расчет пару-тройку ме-диамагнатов, не заполнил эту лакуну?

И хочется, и колется

«Потому, что СМИ в нынешних политических условиях являются для бизнеса чрезвычайно рискованным предприятием, – уверен Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции „Эхо Москвы». – Даже радиостанции, которые начинались как информационные – скажем, потанинское „Радио онлайн», которое заявлялось как конкурент „Эха Москвы» – было быстро переведено в музыкальный формат, потому что выступление отдельных персон вызвало неудовольствие Кремля. Зачем Потанину рисковать своим основным бизнесом? Ведь СМИ – это непрофильные активы, я имею в виду СМИ информационно-политического формата, а не развлекательного. Это бизнес высоких рисков и невысоких доходов. Это бизнес скорее репутаци-онный, нежели прибыльный. Бизнесмены же привыкли взвешивать все на весах доходности и расходности, помноженных на риски. Я уверен, что общее движение бизнеса от общественно-политических СМИ вызвано именно увеличением рисков».
Все, что касается СМИ, в том числе и хозяйственную деятельность, государство в любой момент может объявить вопросом чисто политическим. За примерами далеко ходить не надо. Поэтому, несмотря на то что в России официально зарегистрировано огромное количество частных СМИ (так, по данным Национальной ассоциации телевещателей, сегодня на каждые 100 государственных приходится 150 негосударственных телекомпаний; в каждом крупном городе имеется три и более вещателя, не принадлежащих государству; частные телеканалы работают в 86 из 89 субъектов федерации), полку независимых СМИ от этого не прибывает, т. к. практически все они не выходят за безопасные развлекательные рамки. На телевидении полноценное новостное вещание, по данным «Интерньюс», сейчас есть только у четырех каналов: трех главных федеральных и REN-ТV. Крупные каналы находятся под жестким государственным контролем, а REN-ТV все время ходит под дамокловым мечом: как только руководство не выдержит звонков и прессинга «сверху», оно тут же уберет с канала Романову, Максимовскую, редакторов новостей и будет делать «тихие новости» типа «Москва – инструкция по применению». Другие коммерчески успешные сетевые каналы – СТС, ДТВ, Рамблер – существуют по той же схеме, что и REN-ТV, но сознательно отказались от политических новостей, выбрав для себя безопасную развлекательную нишу. Подавляющее большинство «независимых» российских телекомпаний практически не ставит перед собой задачи донести до зрителя достоверные сведения о происходящем в мире, в стране, в обычной жизни людей, то есть не выполняет одну из трех главных функций телевидения (кроме развлечения и просвещения) – не информирует. Еще менее оно интересуется мнением и интересами зрителя. ТВ – это инструмент манипулирования сознанием обывателей (на случай выборов) и источник «черного нала» для причастных к процессу телепроизводства.

А как было бы хорошо

Между тем во всем мире медиа как ни в чем не бывало берут деньги из самых разных источников и при этом ухитряются выдерживать некий баланс между интересами хозяев и общества. Именно потому, что источники разные: собственники, рекламодатели и подписчики.
Почти во всех европейских странах наряду с коммерческим телевидением имеется общественное вещание, которое финансируется либо посредством общего налога на пользователей, либо взиманием лицензионного сбора только с владельцев телевизоров (например, в Великобритании лицензионный сбор обязателен), либо средства выделяются непосредственно из бюджета страны парламентским голосованием. При этом само государство следит, чтобы общественное вещание удовлетворяло шести ключевым принципам: доступность на всей территории страны; забота о поддержании национальной идентичности и культуры; независимость как от государства, так и от коммерческих интересов; объективность программ; широкий диапазон и разнообразие передач; финансирование главным образом за счет налога на пользователей.
В одной из своих передач Владимир Познер сказал, что государство должно вообще уйти с медиарынка, потому что его давление на СМИ всегда будет более существенным, чем влияние всех остальных факторов: «Если уж мы хотим иметь какой-то независимый поток информации -не от государства, которое пытается заниматься не информацией, а пропагандой, – надо создавать общественное телевидение типа Би-Би-Си, когда все платят как бы налог за то, что получают объективную информацию».
Но предлагать сейчас введение телевизионного налога населению, которое в подавляющем большинстве едва сводит концы с концами, – значит похоронить идею.
Как же преобразовать отечественные СМИ в общеполезный бизнес, то есть реальное производство полезного продукта, зависящее от спроса потребителей? В реальное дело, приносящее прибыль производителю и издателю (вещателю)?

С миру по нитке

Специалисты сходятся во мнении, что даже при наличии корпоративного «спонсора» медиаменеджеры, способные привлечь достаточный объем рекламы и достаточное число подписчиков, смогут сбалансировать картину в пользу редакционной независимости.
Вот что рассказала Елена Тополева, директор Агентства социальной информации: «Деятельность нашего агентства долгое время поддерживалась за счет западных грантов (и, кстати, наши доноры ни разу не потребовали от нас написать о том или об этом). Потом стали появляться государственные источники поддержки – например, сейчас это Федеральное агентство по телекоммуникациям и СМИ (бывшее Минпечати). Мы также имеем контракты с бизнес-структурами и часть прибыли по этим контрактам направляем на обслуживание нашего заведомо неприбыльного СМИ. Практика показала: независимости и финансовой устойчивости можно добиться, когда средства поступают из разных источников. Это оптимальное сочетание, исключающее упреки в подкупленности.
Но нам этого мало. В ближайшем будущем АСИ намерено добиться широкой общественной поддержки. По примеру западного общественного телевидения, которое существует не на средства нескольких фондов, а на деньги широких слоев граждан, мы хотим наладить механизм сбора частных пожертвований. Это не совсем подписка (распространять новости через платную подписку невозможно), это будет своего рода система членских взносов для СМИ, некоммерческих организаций и социально ответственного бизнеса. Для тех, кто читает наши новости, считает их важными и хочет быть причастным к данному информационному продукту.
В России многие все еще боятся связываться с частными пожертвованиями и не верят, что можно собрать достаточные суммы таким образом. Конечно, куда проще взять один большой грант, чем собирать у 20 тысяч человек по 100 рублей и всем каждый раз объяснять, что к чему. Это сложнее и хлопотней, но такая система более устойчива. Западный опыт это подтверждает».
А, например, «Комсомольская правда», одна из немногих газет, получающих стабильную прибыль, подстраховала себя от капризов олигархов и политиков участием международного капитала: на 51 процент она принадлежит «Интерросу», на 25 процентов – норвежской издательской группе «А-прессен» и на 24 процента – мелким акционерам. Издание газеты стало чистой воды бизнесом, прибыль от которого устраивает и российских, и норвежских акционеров.
Алексей Венедиктов предлагает не забывать при этом положения российского Закона о СМИ: «Я не вижу ничего плохого в том, чтобы привлекать в СМИ инвестиции, то есть продавать пакеты акций – это делается во всем мире. Просто нужно позаботиться о том, чтобы уставы СМИ соответствовали закону РФ о невмешательстве владельцев и акционеров в редакционную политику. В идеале ограничить их давление очень легко – вы изначально оговариваете интересы владельцев и акционеров, как это делаем мы. Скажем, „Эхо Москвы» не будет давать негативную информацию о „Газпроме» – а наши слушатели знают, и здесь нет никакого секрета, что радиостанция на 66 процентов контролируется „Газпромом», – но это единственное ограничение, во всем остальном мы свободны».

Зачем нам всем это нужно

Частный бизнес нуждается в независимой прессе не меньше, чем общественность. Ведь взаимоотношения бизнеса и СМИ – это полноправная составляющая гражданского общества. Бизнес является одной из составных частей социального мироустройства, и когда некий бизнесмен высказывает в СМИ свои взгляды по поводу того или иного положения и тем самым доносит до общества позицию бизнеса – это абсолютно нормально. Если соблюден баланс интересов власти, бизнеса и гражданского общества.
В современном мире независимые масс-медиа – это часть «приличий», обязательных, например, среди государств клуба «большой восьмерки». Независимые масс-медиа нужны для сохранения плюрализма экономических интересов, поэтому бизнес заинтересован в существовании независимых СМИ. Население заинтересовано в независимости масс-медиа как в части гражданского общества, а не как в части государства, ведь с их помощью (пока в России отсутствуют реальные партии) люди могут внятно выражать мнения и претензии, существующие в гражданском обществе. В свою очередь, гражданское общество является своего рода мостиком между прессой, которая настроена критически к власти, и властью, которая хотела бы, чтобы о ней всегда говорили хорошо, – эту мысль, на наш взгляд, замечательно сформулировала Манана Асламазян: «Если бы власть понимала, что получать информацию о том, что происходит в обществе, гораздо дешевле и легче не от органов дознания и контроля, а от независимых СМИ, она не тратила бы столько денег на свое ФСБ, адала бы СМИ возможность нормально существовать и точнее понимала бы обстановку в стране».
Будь я олигархом, добавила Манана, я раздавала бы деньги на проекты, обучающие журналистов основам устройства гражданского общества. Если бы СМИ лучше понимали его, они стали бы лучше писать о нем, и оно привлекало бы больше сторонников. Все больше людей стали бы понимать, что они и есть это самое гражданское общество, что у них есть права, что только в группе с себе подобными свои права можно обозначить, защитить, суметь доказать и т. д. Кстати, «Интерньюс» с 2000 года проводит серию проектов, направленных на создание «социальных партнерств» между региональными телекомпаниями, некоммерческимим организациями, бизнесом и органами власти. Условия осуществления проектов – направленность на решение конкретных проблем, волнующих людей; взаимный интерес и взаимная выгода для всех участников.
Эти позиции разделяет и Иосиф Дзялошинский: «Если бизнес действительно заинтересован в становлении независимой прессы в России – а он должен быть заинтересован, потому что нормальный бизнес должен развиваться в атмосфере, которая обеспечит не то чтобы дружелюбное, но доверительное отношение к бизнесу со стороны общества, и такую атмосферу может создать только независимая пресса -так вот, в этом случае бизнес должен вкладывать деньги не в поддержку отдельных близких ему газет, а в создание целостной системы повышения квалификации, формирования профессиональной культуры современной журналистики, вывода журналистского сообщества на новый уровень функционирования».

«Деньги и благотворительность»
декабрь 2004

New posts: