Купить диплом университета - тут. Лучшее предложение! . http://simferopol-evpatoriya.ru/ airport taxi такси аэропорт симферополь.

Из собственного опыта

Родился я в многочисленной крестьянской семье одиннадцатым из четырнадцати детей. Родители были совершенно неграмотными людьми. Отец расписывался крестом, а мать читала Библию только на старославянском языке. Мать родила восемь мальчиков и шесть девочек. Выросло нас пять братьев и три сестры. Возрастом мы отличались друг от друга на два года. Мать рожала нас строго по «графику» через каждые два года. Из братьев я самый младший, а живу уже девяносто лет. Из всех остальных дольше всех прожила одна сестра, семьдесят два года. Отец умер в пятьдесят шесть лет, а мать прожила девяносто два года с лишним.

Хочу поделиться с читателем своим опытом взаимоотношений как со своими родителями, так со своими детьми и внуками. Сразу оговорюсь, что совместно с отцом я жил всего до двенадцати лет. По утверждению А. Курпатова, этого более чем достаточно, чтобы заложить свою часть моего поведения в течение всей моей жизни. Разумеется, вторая часть во мне будет материнская.

Отец был весьма уравновешен, малоразговорчив, нетороплив. Я, в общем-то, и не помню, чтобы он когда-либо повысил голос на кого-то в любой ситуации, насколько бы она ни была сложной и нервозной. В связи с этим я его устных наказаний не припомню, хотя при любом его жесте и даже взгляде любой из нас, детей, знал, что надо делать. А вот физические наказания я до сих пор хорошо помню, несмотря на свой солидный возраст.

Коли речь зашла о наказаниях, хочу сказать несколько слов по этому поводу. Доктор Курпатов считает, что дети, начиная с семимесячного возраста, начинают реагировать на внешний раздражитель, прежде всего на поведение матери: её голос и слова, а также на мимику, движения и жесты, воспринимая многое из этого, прежде всего, как наказание. Одновременно с этим ребёнок реагирует, хотя и в меньшей степени, на раздражитель, исходящий от отца и всех тех, кто окружает малыша. Вместе с тем Курпатов, утверждает, что до трёхлетнего возраста у детей наиболее активно формируются формы и методы поведения, характер. Отсюда следует, что родители при воспитании детей должны особое внимание уделять воспитанию ребенка в этот период. Формирование поведения будущего взрослого человека продолжается и в последующие годы, после трёх лет, поэтому внимание родителей по воспитанию детей не должно ослабевать на всех этапах этого процесса.

Вернёмся, однако, к отношению моих родителей к воспитательному процессу. Что касается физических наказаний со стороны отца, то мне запомнилось всего три эпизода. Первое наказание приходится на мой возраст не старше шести лет. Оно выглядело так.

Сейчас не помню уже своей провинности, но хорошо запомнил, что это было зимой. Я находился под нарами, на которых обычно спала практически вся семья, а отец стоял у края этих нар и нещадно хлестал меня вицей. Деваться было некуда, и я попросту орал благим матом, и при этом весь был мокрым, разумеется, не от пота. Это был мой первый урок воспитательного характера, запомнившийся на всю жизнь. Затем последовало ещё два «поучительных» приёма того же вида.

Однажды летом отец запряг лошадей в плуг и стал выезжать со двора для вспашки поля. Я же, решив прокатиться, подбежал и прицепился на плуг. Отец, не сказав мне ни слова, хлестнул меня кнутом так, что у меня через плечо от пупка до ягодиц образовался кровавый рубец. Я всё понял, но на отца обиды не затаил, хотя и было очень больно. Последнюю воспитательную порцию я тоже получил заслуженно. У нас в старой избе хранилось зерно пшеницы, насыпанное горкой прямо на земляном полу. Дверь в избе не запиралась, я туда вошёл, увидел горку, она меня привлекла, и я начал с неё «кататься». Разумеется, катания не получилось, зато зерно пшеницы из горки у одной стены превратилась в ровный слой по всему полу. И вдруг… дверь отворилась, и на пороге выросла фигура отца. Я всё понял и попытался прошмыгнуть мимо отца на улицу, но не успел. Отец со всего размаха не то ладонью, не то кулаком так треснул меня по затылку, что я непроизвольно оказался во дворе.

Вот и все воспитательные меры отца за нашу недолгую совместную жизнь, ведь он умер, когда мне исполнилось всего двенадцать лет. Прошло какое-то время, я вспомнил ещё одно воспитательное действие отца. Дело было летом, день солнечный, природа благоухала, а я принимал воспитание в виде тонкой берёзовой палочки, гулявшей по моим ягодицам и превратившейся из белой в красную. После этого я долго не мог не только сесть, но и прикоснуться к тому месту, где прошлась злополучная палочка. А вот что явилось поводом для наказания, припомнить не могу.

Мать была полной противоположностью отцу. Энергична, подвижна, везде успевала и всё умела. В летнюю пору до рассвета успевала приготовить еду на многочисленную семейную ораву (семья доходила до двенадцати человек), а весь день проработав в поле, вечером выполнить всю работу по дому. Сейчас я удивляюсь, когда она спала и спала ли вообще? Кроме того, не забывала ещё и малышей помыть, накормить и обласкать. Основным же «воспитательными» средством у неё были для взрослых детей скалка, а для малышей – тряпка.

Наверное, для современного читателя покажется удивительным, если я скажу, что ни я, ни мои братья и сёстры за это на родителей не обижались, но это правда. Более того, читатель может заметить: «Наверное, ваши родители вас не любили». Да нет, любили, только своей собственной любовью.

И ещё молодой человек вряд ли поверит, что я в преклонном возрасте всё могу помнить с такими подробностями. А я вот помню. Дело в том, что детская память – цепкая и твёрдая. В подтверждение этого воспроизведу по памяти некоторые стихотворения, которые, я учил более восьмидесяти лет тому назад и больше ни в одной книжке их не встречал.

Ну и жаркая погода,

Солнце на небе палит.

Мужичок трясёт бородкой,

Сам с собою говорит:

«Эх, земля моя, землица

И корява и суха,

Знать, ни к чёрту не годится

Моя старая соха.

Городской один, детина во все уши натрубил,

Будто где-то есть машина,

Что сильнее ста кобыл!

Это быль, аль небылица?

Больно штука не проста!

Эх, земля моя, землица! Эх, глухая темнота!».

Привезли в село машину,

и собрался весь народ,

Мужичок приняться хочет,

никак дела не поймёт…

Вышел парень, на груди краснеет знак,

Видно, парень не дурак.

«Эй, товарищ брось возиться ,

ты, наверно, городской.

Расскажи ты, как нам сжиться

с этой пушкою чудной…»

Вот ещё фрагменты некоторых стихотворений того времени.

Печь дымит. Глухая осень,

Мы гостим у рыжих сосен.

Не купцам и не для бар

Выгоняем скипидар.

Смолой бочки наполняем,

За границу отправляем,

А за них давай-ка, сэр,

Нам машины в СССР.

И бывало, как исправник с ревизором

По тайге пройдут дозором,

Ну, смотри тогда.

Один спьяну, другой сдуру,

Так отлупят тебе шкуру,

Что только держись…

Я стираю, брызжет мыло,

Руки ловкие горят,

Нет тоски, как прежде было

И весёлый взгляд!

А вот стихотворение, имеющее прямое отношение к теме нашей книжки. Оно написано в начале двадцатых годов прошлого века Демьяном Бедным, а я его учил не менее восьмидесяти лет тому назад.

Два лукошка толокна продала соседу,

И купила я вина – собрала беседу.

Танцевала и пила, пока не свалилась,

Потихонечку в избе дверь отворилась.

На пороге сидючи – увидала мужа,

Дети с голоду кричат, а в избе стужа.

Посмотрел он на меня, покосился с гневом,

Схватил плеть свою и стал меня стегать с припевом:

О тебя, моя душа, изобью всю плетку –

Не меняй ты толокна никогда на водку.

Он стегал меня, стегал, и, знать, стало жалко,

Бросил плеть свою он в угол и схватил палку

Раза два перекрестил, плюнул со злости на пол,

Посмотрел он на детей, да и сам заплакал…

Как видите, детская память не подводит, а вот современная, старческая, что в решете вода. В ней ничего не держится: что ни прочитаешь или услышишь, тут же испарится; что взял и куда положил, никак, не вспомнить Я люблю пошутить: «Открою холодильник, а потом открою рот и не могу вспомнить, что мне надо там взять». Вот так и маешься.

Полагаю, что об этом надо знать в молодости, и это облегчит жизнь в старости. А ещё в молодости надо знать, что в старости тоже хочется чувствовать себя человеком. Это только в песне поётся, что «…не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым!» В жизни всё иначе. Мы того не замечаем, но старость не только с молодости, а и с самого детства медленно, но неумолимо приближается. Не успеешь опомниться, как уже состарился, а кажется, что ещё так мало прожил. Когда я был молодым, то всего этого не только не замечал, но и не понимал, а отсюда и соответствующее отношение к старшим, в том числе и к родителям. Приведу некоторые факты из своей жизни.

Моя мать была глубоко верующим человеком, а я, воспитанный комсомолом, закоренелый атеист. Когда речь заходила о боге, то я, как говорится, из кожи лез вон, чтобы доказать матери то, что бога нет, и этим часто доводил её до слёз. Теперь-то я понимаю, что такое моё поведение по отношению не только её раздражало, но крайне огорчало. А вот другой пример. Однажды мать, будучи в весьма преклонном возрасте, попыталась мне, на что-то пожаловаться, на что именно, сейчас уже не помню, а я ей сказал: «Мама, ты одета, обута, сыта и живёшь в тепле, чего тебе ещё нужно?» И тогда она ответила: «Сынок, я ще хочу буты людыною», что в переводе с украинского означает: «Сынок, я ещё, хочу быть и человеком». Вот так! Об этом думаю, надо знать смолоду.

С. Ф. Кривошей – Слово о старости, которое надо знать в молодости

New posts: