Искусство и язык

Схожую заинтересованность в концептуальных и технических ресурсах живописи можно обнаружить у британской группы «Искусство и язык», члены которой в конце 60-х и начале 70-х, сосредоточив свои усилия на теоретических битвах, создали не так уж много заметных произведений искусства.

Кроме того, они писали искусствоведческие статьи, по поводу которых двое из этой же компании иронически отозвались следующим образом: это было «нечто вроде постфранкфуртского и постлогического атомизма… с логической детализацией преобразованное в культурно-критические лозунги». К 1978-1979 гг. численность группы сократилась всего до трех человек, остались художники Майкл Болдуин и Мел Рамсден и историк искусства Чарльз Харрисон, начавший дискуссию о том, каким образом вообще картинам придается значение, — и этот вопрос вел за собой следующий: как картина (любая картина) формирует свои самые разные отношения с тем, о чем она написана. Один из ответов, заимствованных из современной философской практики анализа имен, они сформулировали согласно теме. «Ни один из ответов на вопрос, о чем картина, не представляется адекватным… до тех пор, пока он требует сокрытия, утаивания информации об этой картине или вопроса о ее генезисе», писали они. Из этого вроде бы следовало, что отношения генезиса (включая практические ресурсы, а также мастерство и теоретическую подкованность художника и зрителя) будут противостоять и конфликтовать с индексикализацией (indexicality — термин введен Пирсом) изображения, то есть его прямым сходством с миром, в том случае, если эта индексикализация является открытой и признаваемой.

Брэндон Тейлор

New posts: