«ИНТЕРНАЦИОНАЛ БЕЗДАРНОСТЕЙ» ПРОТИВ РУССКИХ ХУДОЖНИКОВ

Очень экспрессивное высказывание московского художника Михаила -

«ИНТЕРНАЦИОНАЛ БЕЗДАРНОСТЕЙ» ПРОТИВ РУССКИХ ХУДОЖНИКОВ

…Вообще, все эти «кураторы» постоянно и преднамеренно путают понятия. На Западе есть четкое разделение: Есть Modern Art – это современное искусство, то есть искусство ныне живущих художников. И есть Contemporary Art – которое наши жулики пытаются перевести как-то посолиднее – выдают его за «современное» или «актуальное». Но на самом деле самый точный перевод – это «сиюминутное», «преходящее». То есть по определению не имеющее ценности вне определенного контекста. Это как газетная статья или карикатура, которую можно выбросить на следующий день. «Утром в газете, вечером – в куплете». Например, рекламные ролики или политическая реклама – это тоже сиюминутное искусство. Иногда и в этой большой навозной куче встречаются шедевры своего рода, но только как исключение из правил…

«ИНТЕРНАЦИОНАЛ БЕЗДАРНОСТЕЙ» ПРОТИВ РУССКИХ ХУДОЖНИКОВ

Не могу не пересказать (в немного более литературной форме) неожиданно экспрессивный монолог московского художника в ответ на необязательную реплику – вопрос, заданный, скорее, для поддержания разговора:

- Михаил, как тебе ситуация: директор Третьяковки подал в суд на министра культуры Соколова за слово «коррупция»?

- Да, я знаю. И слава Богу. Кто-то должен был это сказать, наконец-то. Только это не коррупция, это хуже.
А Родионов, он зря полез эту драку. Или его Швыдкой заставил. Потому что Соколов сказал вообще про ситуацию. Я бы на его месте спросил Родионова в ответ, почему тот вдруг решил, что речь идет лично о нем, по каким признакам.
Хотя и здесь все ясно. Это же Родионов, а не Соколов снимал с выставки работы. Причем они снимали именно соцарт, чтобы протащить это самое актуальное искусство. А теперь испугались, когда было сказано очень точное «коррупция».
Только теперь, когда слово сказано, любые шаги будут против них. Потому что Соколов сказал чистую правду – все сделано, чтобы поднять в цене самые дешевые картинки, которые сами по себе ничего не стоят.

Вообще, все эти «кураторы» постоянно и преднамеренно путают понятия. На Западе есть четкое разделение: Есть Modern Art – это современное искусство, то есть искусство ныне живущих художников. И есть Contemporary Art – которое наши жулики пытаются перевести как-то посолиднее – выдают его за «современное» или «актуальное». Но на самом деле самый точный перевод – это «сиюминутное», «преходящее». То есть по определению не имеющее ценности вне определенного контекста. Это как газетная статья или карикатура, которую можно выбросить на следующий день. «Утром в газете, вечером – в куплете». Например, рекламные ролики или политическая реклама – это тоже сиюминутное искусство. Иногда и в этой большой навозной куче встречаются шедевры своего рода, но только как исключение из правил. Например, рекламные плакаты Маяковского.
Вообще говоря, само по себе Contemporary Art – «сиюминутное искусство» не подлежит общей оценке, можно оценивать только сиюминутные цели, не имеющие отношения к искусству. Можно оценить, насколько точно выражены визуальным языком те или иные идеи – рекламные, социальные или политические.
Вот об этом, зачем и кому нужно у нас в России подменять мэйнстримовое понятие современного искусства совершенно другим, маргинальным сиюминутным «искусством» в кавычках – собственно и нужно говорить. И очень хорошо, что наконец-то министр культуры выступил против этой шайки мошенников от искусства. Потому что они – все эти гельманы, свибловы, кулики и примкнувший к ним Швыдкой конкретно, и целенаправленно работают над тем, чтобы разрушить, подменить, вытеснить настоящее современное искусство в России. Представить дело так, что настоящего современного искусства нет и больше не будет, что оно и не нужно, поскольку «настоящим» является вот это самое «сиюминутное искусство».
Собственно, эти вполне политические цели – разрушить, расчистить культурное пространство, подмять художественное сообщество, ликвидировать художественное образование, они в начале 90-х открыто декларировались тем же Куликом, Гельманом. Гельман даже программный манифест опубликовал в 95-м. Потом, правда, прилагал усилия, чтобы этот текст не просочился. Я специально искал в Интернете, только ссылки есть на так называемый «список Гельмана», а самого текста нет. Но есть анализ текста в книжке у Чегодаевой.

Так, вот, возвращаясь к тому, кто и почему за это платит. Вот, они пытаются оправдываться, что мол их признают на Западе, конкретно во Франции. Но на самом деле это и есть чистосердечное признание. Потому что нужно знать кое-что о традициях культурной политики на Западе, которые особенно четко проявляются именно в официальной политике французского министерства культуры. Давайте не забывать, что слово «шовинизм» – чисто французского происхождения. В двадцатом веке европейцам и французам удалось отчасти справиться со своими колониальными, шовинистическими комплексами. Удалось канализировать эту негативную энергию в благое дело поддержки национальной культуры, и слава Богу. Произошла сублимация французского шовинизма в агрессивную культурную политику, в центре которой находится идея превосходство уже не нации, а французской культуры. И я в этом смысле очень рад за французов, и нужно нам брать с них пример.
Но что означает такая квазишовинистическая культурная политика на практике. Это означает, что прекрасным, лучшим, современным искусством может быть только французское. Поэтому когда они приглашают русские выставки, то не для того, чтобы показать лучшее, а чтобы создать выгодный фон для своего. В лучшем случае они готовы признать, что в России когда-то было великое искусство, но сейчас его нет и быть не может. Поэтому они и поддерживают за счет своего государства эту подмену русского современного искусства на антирусское сиюминутное. Поэтому гельманы, свибловы, ерофеевы вывозят на Запад выставки, сформированные целенаправленно из гавенных произведений, к которым добавляется немного ретро, картинок ушедших эпох. Только ретро на этих выставках и продается, а все остальное нужно для того, чтобы создать фон, чтобы продавалось русское ретро и европейский модерн.
Собственно, все эти европейские шовинистические комплексы они очень давние. И культурная политика очень давняя. Вспомни, какой первый музей заимствовал Петр после поездки в Европу. Правильно – Кунсткамеру, заспиртованных уродцев. Собственно, все это Contemporary Art, сиюминутное, – это продолжение этой давней традиции, когда по европейским городам с большим успехом ездили выставки с бородатыми женщинами и волосатыми младенцами.
Самый главный принцип такого Contemporary Art – всегда был и остается, чтобы все эти уродцы были чужеземного происхождения, из России, из Индии. А как еще внедрить в средневековые массы антихристианскую идею превосходства европейской расы? Можно подумать, что в Европе никогда не было случаев атавизма? Сколько угодно и самых разных. Но при этом во всех европейских учебниках включены фотографии волосатого ребенка почему-то из Костромской губернии России. То есть налицо преемственность колониальной культурной традиции, шовинистической культурной политики.
У меня есть знакомые русские художники в том же Париже. Есть такой Никола Овчинников, который уехал честно, женившись на француженке, и даже стал известным во времена популярности перестройки. Он собственно внедрил в культурное сознание французов визуальный образ белоберезовой России – делал инсталляции из металлических труб, раскрашенных под березовые стволы. Кстати, именно поэтому для этой парижской выставки так были важны «целующиеся милиционеры» именно на фоне берез, как образ современной России для внутреннего французского употребления.
Так вот, я прямо спрашивал Овчинникова, почему здесь в Париже выставляют какое-то убожество, исключительно вторичные работы, заведомо хуже европейских оригиналов, и не приглашают современных оригинальных русских художников. – А кому вы тут нужны на европейском рынке? За французские деньги – только создавать выгодный фон для собственных художников. А пробиваться на западный рынок – только за свои деньги, или если русское государство начнет брать пример с французов, поддерживать своих, а не чужих художников.
Вообще заметь, что за весь период после Горбачева, когда наше государство перестало поддерживать свою культуру, в Европе раскрутились имена только таких авторов, которые гнали на экспорт вполне определенный, униженный, одичавший образ России и русской культуры – Кабаков, Ерофеев, Сорокин. Плюс все эти выставки, организованные кишиневскими неудавшимися танцорами, которые пытаются выдать разных дубоссарских маляров за настоящих русских художников.

Да, кстати, очень понятно в этом контексте, зачем им понадобилось разбавлять выставку «соцарта» этим дерьмом. Потому что «соцарт» – это действительно большое явление в истории русской культуры. Это полностью оригинальный жанр настоящего искусства, в отличие от всех этих абсолютно вторичных «синих носов». То есть им было важно испохабить, заляпать дерьмом и эту страницу нашей истории.
Заметь, между прочим, что основатель «соцарта» Рошаль, царство ему небесное, – он в пресловутые «списки Гельмана» ни хрена не попал. Потому что настоящий художник.

Я сейчас объясню про «списки Гельмана». Здесь нужно понять, что европейская культурная политика – не единственный источник для существования гельманов и свибловых. Главным источником вдохновения является Джордж Сорос. В 90-х Фонд Сороса просто выполнял функции идеологического отдела ЦК на постсоветском пространстве, и очень четко формулировал политический заказ на разрушение культурного пространства. Но главное – под эту политику была подведена экономическая, финансовая основа.
Само понятие «куратор», которое появилось у нас в 90-е, было заимствовано с Запада вовсе не из культурной политики, а из финансовой сферы. Куратор – это брокер или консультант, которого нанимает финансист, желающий вложить средства в коллекцию предметов искусства. Сам заказчик не озабочен художественной ценностью, задачей куратора является также не оценка художественной ценности, а оценка стоимости и перспектив его роста. Неважно каким путем, включая спекуляции и манипулирование рынком. Это и есть функция куратора.
Разумеется, есть разные сегменты рынка предметов искусств– антикварное, современное. Здесь спекулятивная составляющая – не главное, важнее система художественной оценки. Но эта система рыночной оценки художественной ценности включает защиту западного рынка от конкурентов. Постоянный вброс на рынок дешевого ширпотреба из России заведомо снижает цену современного русского искусства на мировом рынке.
И при этом есть довольно агрессивный маргинальный сегмент «сиюминутного искусства», который является полностью спекулятивным. Это полный аналог трэшевых ценных бумаг на фондовом рынке. Все уже наслышаны и успели устать от ипотечного кризиса на американском фондовом рынке, где рухнул рынок так называемых субстандартных ипотечных бумаг.
Так вот, российский рынок «сиюминутного искусства», на котором делают свои спекуляции Гельман, Ерофеев, Свиблова и еще пара-тройка подручных Сороса – это и есть ничто иное как «субстандартный рынок», спекуляции продуктом, который на самом деле ничего не стоит ни в художественном, нив экономическом смысле.
На самом деле – это никакая не культура, а большая «прачечная» для отмывания финансовых потоков, ну и еще немного «лохотрон» для богатеньких буратин из наших нуворишей, ищущих очередного «поля чудес», где им закопать свои денежки.
За счет средств этой финансовой «прачечной», собственно, и осуществляется та самая коррупция в государственной культурной политики, которая имеет гораздо большие масштабы, цели и последствия, чем просто повышение спекулятивной цены нескольких дешевых картонок.
«План Гельмана», который он так неосторожно опубликовал в 1995 году, – это на самом деле реальный план Сороса по коррумпированию всей государственной культурной политики в России. Ну кто такой в самом деле Гельман – мелкий спекулянт и брокер, ширма, за которой прячется настоящий кукловод.
В рамках этого плана коррумпированию подверглись все ключевые позиции в культурной политики. Члены очередной «сухаревской конвенции» или как они сами себя называют «кураторы современного искусства» поделили должности в отделах своременного искусства ведущих музеев, должности отделов культуры в ведущих СМИ. Например, в газете «Культура» отделом критики заведует такой «куратор». В результате, даже когда в газету попадает нормальная положительная рецензия на настоящее современное искусство, к хорошей рецензии у присобачивается редакционный комментария типа: «Это полный отстой, прошлый век. Можно эту рецензию даже не читать» То есть наглость и хамство запредельное, как и в случае с куратором Ерофеевым. Собственно по этой агрессивной наглости можно легко отличить «куратора» от искусствоведа.
Впрочем, еще Бродский писал о кураторах актуального «искусств» как «интернационале бездарностей», Причем без круговой поруки и непрерывной информационной агрессии этот «интернационал бездарностей» не может существовать.

Да, кстати, в субботу будет юбилейная выставка МОСХа и будет 45 лет знаменитой выставке, где Хрущев громил «пидарасов». Так вот, история повторяется однозначно, в виде фарса. Тогда ведь тоже агрессивная бездарность записалась в «кураторы» и с помощью провокации боролась с настоящими художниками, с цветом русской культуры.
В газете МОСХа, в последнем выпуске Чегодаева очень правильно ставит вопросы. Могли бы эти провокаторы, «сиюминутные художники» вообще попасть в Манеж, и каким образом Хрущев мог вообще оказаться возле этого стенда до посещения основной выставки, если бы не «кураторы» из гэбэшного управления. И какая нам, художникам, разница, под чьим контролем – КГБ или Сороса самозваные «кураторы» и бездарности разрушают русскую культуру, не дают творить и выставляться настоящим художникам.

~ via oohoo

New posts: