Геология участка в работах Томаса Хиршхорна

Работы немецкого скульптора Изы Генцкен я сначала увидел в 2000 г., на ее выставке «Отпуск», устроенной во Франкфуртском кунстферайн, а потом еще на Документе 2002 г. в Касселе. Для Франкфурта Генцкен сделала десять маленьких квадратненьких скульптурок, которые назвала «Пляжными кабинками для переодевания». Водруженный на пьедесталы высотой фута в четыре над полом и расставленные в ряд, этот яркий парафраз недолговечных строений удивительно мило передавал атмосферу веселости и удовольствия, свойственную каникулярному отдыху, и в то же время индивидуальность владельца каждой кабинки, ее стоимость и размер, типичные цвета и материалы. Ракушки и галечка в некоторых интерьерах добавляли нотку игривой переменчивости. Однако не стоило труда понять, что в подоплеке всего этого очарования лежит проблема несколько более серьезная. Намек на это содержался в виде из музейного окна, в котором, отвернувшись от пляжных кабинок, можно было увидеть реальное воплощение языка современной архитектуры: грубый, режущий глаз набор административных зданий. Скульптура Генцкен — именно отсюда. В 70-х учась в Академии искусств в Дюссельдорфе, она ознакомилась с фотографиями Берндта и Хиллы Бехер, посвященными архитектурным сооружениям XIX века и сделанными с намерением не только обратить архитектуру в фотографию — и, следовательно, отказаться от необходимости создать что-то материальное, — но и указать на функциональность и повторяемость элементов индустриальной и коммерческой архитектуры на заре современного сознания. Генцкен быстро разработала метод слегка комплиментарного окарикатуривания размаха и монументальности современного архитектурного языка, в особенности же тех монолитов из стекла и бетона, что заполонили наши города, от неизвестно кем спроектированных и промышленным методом возведенных небоскребов до утопических шедевров таких знаменитых авторов, как Гропиус, Сааринен, Мейер и Лоос. Серийное мышление и шутливая почтительность стали отличительной особенностью скульптур Генцкен. Работа, приведенная здесь, «Коридор» (1986), высотой всего 83 см. стоит на цоколе, который достигает уровня груди зрителя и вызывает множество мыслей о недружественной человеку городской застройке конца XX века: о ее амбициях и претензиях, о брутальности материала, о социальном рационализме.

Хотя «алтари» и «памятники» Томаса Хиршхорна делались с целью обойти стороной систему (и как можно дальше), они тем не менее привлекли внимание тех самых кураторов, редакторов и администраторов, которых Хиршхорн избегал (якобы): стратегия непростая, но эффективная. Швейцарец по рождению, сейчас Хиршхорн работает в Париже. Сначала он сделал серию «алтарей» известным и почитаемым личностям, включая Мондриана, Инге Бахман и Отто Фройндлиха, и при этом демонстративно не брал в расчет эффектность показа и удобство зрителей. На тротуарах, перекрестках дорог, на обочинах непарадных городских площадей Хиршхорн раскладывал фотографии, книги, старые электроприборы, пестрые дешевые сувениры и копеечные знаки публичного признания, располагая все вразброс, в стиле то ли «лоток уличного торговца», то ли «приют бродяги», все вместе окаймлено от повышенного внимания публики красно-белой лентой, какой огораживают ремонтируемый участок дороги или стройку, в зависимости от геологии земельного участка. Так Хиршхорн открыл способ изготовления скульптуры, который игнорирует не только язык галерейного минимализма, но буквально все парадигмы конструирования объектов, появившиеся в последние тридцать или даже больше того лет. Нисколько не сопрягая эту эстетическую стратегию с «популярным» искусством, Хиршхорн сжато описывает ее с точки зрения энергии, аудитории и ценности. «Я хочу работать без объема, хочу делать работы, которые не вписываются ни в какую иерархию, хочу работать, никого не желая подавить. Скульптуры, которые люди делают, чтобы нести во время политических маршей, демонстраций профсоюзов, гей-парадов или карнавальных шествий, не заряжены взрывной энергией. Они все сделаны по поводу, независимо от эстетики. Эти скульптуры прекрасны. Они исходят из масштаба человека, либо увеличены, либо уменьшены, для того чтобы выразить идею проекта или мысль… Я не могу и не буду вписывать свою работу в какой-то особый контекст, и мне до лампочки, в какое место истории скульптуры будет вписана моя работа… Я только хочу, чтобы зритель стоял с ней лицом к лицу… Энергия — да. Качество — нет». Так что в «Алтаре Отто Фройндлиху» (1998) — это был немецкий скульптор, погибший в Майданеке, — мы увидели на берлинской улице кое-как накарябанную надпись: «Спасибо, Отто!», цветы, свечи и фотографии скульптур Фройндлиха, включая «Нового человека», на которого особенно озлились нацисты, — так, словно Фройндих попал под машину на этом самом перекрестке, и окрестные жители, которые знали его, не сговариваясь, стихийно отдали ему дань памяти. «Я работаю не для галерей и прочих учреждений, — пояснял Хиршхорн. — Я работаю в том объеме пространства, который у меня есть: я защищаю автономию искусства… Я хочу отражать, принимать, делить, хочу делать, по моему ощущению, глубоко достойные вещи». И, в дальнейшем пренебрегая общепринятыми условностями, Хиршхорн заботился о том, чтобы ничего материального не осталось от его произведений, только воспоминания и фотографии. Как суммировал это Бенджамин Бухло, зрительское соучастие в скульптурах Хиршхорна «не только требует вандализма, бартера по мелочи и покупок, но и вовлекает в мелкое воровство, заимствование, потихоньку или внесение мелких деталей (вроде свечек или всяких самоделок), и, следовательно, подрывает тот тезис, что скульптура как дискурс на условиях объективного опыта… может все-таки быть конституирована в границах перечня автономных предметов и пространств и освободиться от повсеместной назойливой банальности частной собственности и ужаса контролируемых пространств». Впоследствии, создавая свои «памятники» Спинозе, Делёзу, Батаю и Грамши, Хиршхорн конструировал (часто с помощью членов молодежных клубов и местных жителей) временные инсталляции, столь же радикальные и вдохновенные относительно привычных мемориальных сооружений.

Брэндон Тейлор

New posts: