Цитируем далее Бергсона

Цитируем далее Бергсона. Среди всех образов имеется один, находящийся в преимущественном положении; он воспринимается в своих глубинах, а не просто с поверхности; он является вместилищем аффектов и в то же время источником действия; именно этот особый образ я принимаю в качестве центра моего мира и в качестве физической основы моей личности. Таким же образом возникает тема искусства Марселя Пруста. Иногда кажется, что обе темы сливаются в одну.

Роман Пруста начинается, как известно, так — «В поисках утраченного времени». Том I «В сторону Свана». Часть первая «Комбрэ» (начальные строчки): «Давно уже я ложился спать рано. Бывало, едва погаснет моя свеча, а мои глаза слипаются, и так быстро, что я только успеваю сказать: «Я засыпаю», и через полчаса мысль, что пора засыпать, меня будит; я хочу отложить книгу, думая, что все еще держу ее в руках, и задуть свечу; я спал и, оказывается, не переставал думать о том, что только что прочитал, но эти мысли принимали особый оборот: мне казалось, что я сам и есть то, о чем говориться в книге — церковь, музыка струнного квартета, соперничество короля Франциска I и Карла Пятого. Я пребывал в этом еще несколько мгновений после пробуждения, происходящее со мной не мешало мне понимать свои мысли, но как бы налипало в виде чешуи мне на глаза и не давало разглядеть, что подсвечник уже не горит. Потом воображенная мною картина из книги становилась не четко различимой, как нечто, что было в прошлом существовании после метемпсихоза; сюжет книги отдалялся от меня, я уже мог по желанию входить в него или не входить, сразу же возвращалось зрение и я удивлялся, что вижу вокруг себя темноту, мягкую и приятную для глаз и еще более приятную для сознания, ему она представлялась вещью, не имеющей причины, непонятной, как именно темнота. Я начинал думать, какой это может быть час, различал свистки паровозов, они, то ближе, то дальше, как будто пение птички в лесу, очерчивали для меня объем пустого еще пространства, в котором какой-то пассажир торопится на станцию и неровная дорога под его ногами теперь навсегда впечатывается в его память, потому что она ему непривычна, потому что отделяет его от недавнего прощания, от тишины ночи и от мысли о скором удовольствии возвращения.

Я прижимался щекой к приятной щеке подушки, мягкой и нежной, как щеки нашего детства. Я чиркал спичкой, чтобы рассмотреть часы. Скоро полночь. Скоро наступит минута, когда больной, которому пришлось срочно выехать из дома и заночевать в холодной гостинице,  когда этот больной, схваченный приступом, позволяет себе порадоваться: он увидел полоску рассвета под щелкой двери. Какое счастье, утро! Скоро закопошатся слуги, он сможет звякнуть в колокольчик, к нему придут с помощью. Надежда получить облегчение в своих страданиях дает ему терпение страдать. Он уже слышит шаги. Они приближаются, потом удаляются снова. Полоска под дверью исчезает. Это все еще полночь, газ погасили, последняя прислуга ушла домой, он теперь останется один со своими страданиями на всю ночь…». Воспоминания пишущего возвращаются к нему непрерывным потоком. Знаменитый роман начался…

Семиотика авангарда

New posts: