Внимание к предметам

Внимание к предметам с помойки обозначилось не только в Британии. На другой стороне Атлантики группа молодых художников также воплощала в жизнь концепцию Дюшана, проявляя острый интерес к проблемам коммерциализма, консюмеризма и стиля.

К примеру, израильтянин по рождению Хаим Стейнбах в течение нескольких лет скупал в лавках старьевщиков всякий хлам и приносил его в галерею. Его инсталляция «Экспозиция №7» в нью-йоркской галерее Artists’ Space в 1979 г. состояла из предметов, поставленных на полки, тянувшиеся в выставочный зал от самой стойки билетера с журналами и брошюрами. А к середине 80-х Стейнбах изобрел формулу, которая его в некотором роде прославила: новехонькие, только что из магазина артефакты по двое, по трое выставлялись на двойных или тройных минималистских, треугольной формы полках.

На взгляд левых критиков, такой наперед заготовленный радикализм уж слишком низводил арт-объект до вспомогательного состояния аксессуара. Конечно, осознание того, что «магазинная скульптура» по всему Западу попала в фавор у музейных кураторов и галеристов, явилось ударом для художников, еще питавших левацкие иллюзии в атмосфере консервативной культурной политики середины 80-х. И нельзя не отметить, что тон высказываний Бикертона слишком резко отдавал пораженчеством. «Мы все катим на взбесившемся поезде, с которого не соскочишь», — сказал он однажды. Их со Стейнбахом попытки не деконструировать точку зрения потребителя, а разделить ее, можно поставить в один ряд с типичным для того унылого времени умонастроением кредитного посредничества, слияния капиталов, разрегулирования, стремительного, но ненадежного роста. Отдаленность этих реди-мейдов от утопических обольщений 1967-1972 гг. достигла к этому времени крайних пределов. Хуже того. За исключением журнала «ОсгоЬег», никто и не предлагал какого-либо контркультурного или политически радикального выхода из положения. Много говорили о «конце истории» (Фрэнсис Фукуяма) и о том, что возможность выбора исчерпалась, воплотившись в покупательский бум. «Политика вышла из моды, — в том же духе выразился художник Питер Хэлли, — мы сейчас в постполитической ситуации».

Решающая граница проходила здесь между теоретически подкованными критиками рынка слева и соответственно неподкованной публикой, зачарованной всеми подряд плодами и формами рынка. Пожалуй, большее, что можно сказать о новом «товарном искусстве», так это то, что оно, во-первых, ознаменовало собой крах классических моделей социализма — и в Восточной Европе, и на Западе, а во-вторых, выразило готовность принять потребительское общество как неизбежный и даже приятный факт. Приветствуя полное погружение в изобилие западного перепроизводства, «товарное искусство» бродило, пенилось и объявляло мораторий на пуританское состояние неопределенности, неизвестности, ожидания, а также на обличения, приличествующие марксистской левизне. На авансцену вышли теперь радости и разочарования, и те и другие — на почве потребления.

Бpэндoн Tейлoр

Комментарии запрещены.