Саатчи и мойки blanco

И этот факт, и недолговечность создания — исторически рожденные тактикой минимализма, но позднее усилившиеся качества, — касаются проектов японки Томоко Такахаши, которая в 1990 г. приехала в Лондон, чтобы учиться в Голдсмитс-колледже, и быстро заняла свое место в международной выставочной сети. Уже ранние работы Такахаши указывали, куда она пойдет в своем творчестве: в периоды между выставками она приезжала к друзьям домой или на работу и перераспределяла их имущество так, как ей хотелось, чтобы выразить свое к нему отношение. Кабинет библиотекаря она превратила в море раскрытых книг; в студии художника выстроила конструкции из холстов на подрамниках, утвари и личных вещей. Работая в выставочной галерее, поступала так же. Сходясь в своем отношении к материалу с немецкой группой «Бюро Берлин» и более поздними проектами Джейсона Роудса и Карен Килимник, в материальные особенности осваиваемого пространства Такахаши привносит восточную чувственность. Она живет, спит и ест в галерее в продолжение всего времени, пока делает «расстановку», и к задаче своей подходит как музыкант к ритму и долготе звука. Под яванские мелодии, к которым она склонна, так что даже училась играть на индийском ситаре, Такахаши раскладывает «ударные» экспонаты, следуя генеральной идее, а расстояния между ними с великим тщанием заполняет всякой ерундой, собранной по окрестностям или в самой галерее.

В 1988 г. лондонский арт-дилер и коллекционер Чарльз Саатчи организовал выставку молодых дарований, не слишком удачно названную «Невротический реализм», где Такахаши предоставили большое пространство, соединяющее две другие галереи. Идея состояла в том, чтобы организовать беспорядок эпического масштаба. В «"Линейном выходе", — рассказывает она, — есть три слоя. Первый — это рисунок на полу под предметами, состоящий из точек и линий, сделанных из черной и серебряной клейкой ленты, — так я знакомилась с этим новым для меня местом. Когда я обвыклась с полом, то одновременно получила представление и о пространстве в целом, а потом пришла очередь предметов». Эти «предметы» — не вполне подходящее словцо для выставленного хлама — разномастные и специфические, создавали верный образ уличной жизни Нью-Йорка, который их сам создает и сам тут же выбрасывает. В точности как мусорщик сортирует свои находки по собственным, порой весьма прихотливым критериям: размеру, пригодности, возрасту или состоянию, и разбирает мусор сначала вокруг себя, а потом дотягивается подальше, Такахаши аккуратно расставляет старые проигрыватели, часы, кухонные комбайны, мойки blanco, компьютерное «железо» и прочее, так что получаются горки и впадинки, своеобразный ландшафт старья, притаившегося, чтобы заманить вглубь неосторожного визитера (заглавие «Линейный выход» намекает на электропроводку, проложенную на заднем плане). И очень даже заманивает. Свист и визг плохо настроенного радио, заезженных пластинок, старая электрическая плитка, на которой что-то кипит, — все это создавало впечатление временного пристанища бродяги, который куда-то вышел. Посетитель волей-неволей вовлекался в происходящее: неосторожный шаг в сторону заводил его в самые дебри. «Забавно было смотреть со стороны, как мои вещи подавляют людей, и те теряются, не знают, что делать, — делилась Такахаши после открытия выставки. — Мне самой-то было там по-настоящему страшно».

Бpэндoн Tейлoр

Комментарии запрещены.