Прицел для охоты для героя

Соединяя феномен героического с Эротом, Платон рассматривает героя как принцип, обеспечивающий связь между миром подлинного, божественного бытия и миром неподлинного, пребывающего в постоянном становлении человеческого существования. Отождествляя Эрота с Сократом, с «героическим племенем» софистов и ораторов, он представляет героя как личность, которая действует в реальном человеческом мире и несет в себе коллективную мощь народа. В наше время у такого героя в руках всегда что-нибудь современное, например тепловизор прицел для охоты. Ну а герой у Платона — это в одно и то же время и принцип организации человеческой жизни, и личность, наиболее полно его воплощающая.

Таким образом, в античной мифологеме героя была выработана символическая конструкция, соединяющая в себе крайне значимые культурные образы и представления. Миф повествовал о герое как о посреднике между богами и людьми, промежуточном звене между небом и землей, космическом деятеле, демиурге, организаторе порядка, борце с хаосом, живом воплощении мощи народа. Миф создал великую формулу «боги—герои—люди», посредством которой последующие формы общественного сознания (поэзия, философия и др.) пытались удержать суть и смысл человеческого существования. Но миф оперировал образами и именами, тогда как последующие формы мышления, особенно философия, попытались выработать ясные и четкие теоретические представления. Для античной философии миф о герое выступает особым предметом, который крайне непросто подвергнуть осмыслению. Платон для этого прибегает к юмору и уподоблению. Аристотель анализирует миф о герое посредством анализа трагического мифа, лежащего в основе трагедии. Подступиться к мифу напрямую античная философия не может, и это, как думается, вызвано тем, что сама философская наука остается еще крайне зависимой от мифа. В ней самой действуют те же принципы мифологического мышления, которые она пытается подвергнуть рефлексии. Пытаясь анализировать материал, предоставленный самим мифом, философия Платона и Аристотеля едва-едва способна дистанцироваться от него, что не позволяет ей увидеть в мифе всеобъемлющую форму общественного сознания, а в мифологеме героя — его значимую структуру.

В эпоху Возрождения в кругах гуманистов возобновляется интерес ко всему античному. Деятели Возрождения реконструируют античность, воссоздают ее облик, стремясь подражать языку, нравам, искусству одеваться и т.п. Их усилиями восстанавливается модель эпохи, которая сознается как окончательно ушедшая в прошлое. Эта «модальность» античности делает ее обозримой, сопоставимой с другими, позволяет воспринимать ее как объект, материал для изучения.

* О сознании культурного разрыва с античностью, которое родилось в ренессансной Италии, см.: Ортега-и-Гассет X. Человек в XV веке // Человек. 1992. №3.

Из книги “Мифы этого мира”, 2008

Комментарии запрещены.