Метод Леви-Стросса

Для исследования мифологических структур Леви-Стросс разработал метод, состоящий из следующих последовательных операций:

1) вычленение бинарных оппозиций;

2) рассмотрение механизма замены фундаментальной оппозиции (напр., жизнь/смерть) менее резкой (напр., растительной или животной сферы, а эти, в свою очередь, – более узким противопоставлениям.

В итоге исследователю оказывается доступной смена кода, которая благодаря «порождающей семантике» мифа громоздит все новые и новые мифологические системы. При переходе от мифа к мифу порождающий механизм остается единым, но меняется «код» и «сообщение» (смысл мифа).

Бинарная логика архаического мышления разрабатывалась Вяч.Вс. Ивановым и В.Н. Топоровым. Исследовательская логика К.Леви-Стросса, Вяч.Вс.Иванова и В.Н.Топорова была продолжена целой серией специальных трудов (работы О.Ревзиной, В.Мароши, А.Жолковского и др., скачать книги без регистрации можно на специальном сайте).

Стоит отметить, что в русскоязычной традиции структуралистское исследование фольклорного материала было осуществлено задолго до Леви-Стросса В.Я. Проппом.

Феноменологческая школа. Представлена работами Ю.С. Осаченко, Л.В. Дмитириевой, в которых исследовательское внимание концентрируется на разделении мифоса как имманентно сущностной характеристики сознания, базового переживания мира как целого, задающего смысловой контекст восприятия реальности и мифа как данной личностной формы организации человеческого опыта, опредмеченного мифоса. По мнению Ю.С. Осаченко, мифос как первая дородовая форма сознания выполнял первоначальную функцию памяти в дописьменную эпоху, оформляя и транслируя то, что определяет самоидентификацию и сознание общества.

Подводя итоги обзора теории мифа, необходимо обозначить те ее концептуальные моменты, которые имеют методологическое значение для изучения современной социальной мифологии. Во-первых, это выявление устойчивой связи между работой сознания, мышления, психики и процессами мифотворчества, позволяющее рассматривать миф как явление, характерное для человека вообще, независимо от хронологических координат его индивидуального бытия (по крайней мере, до перехода процесса филогенеза на новую эволюционную ступень).

Во-вторых, это признание за мифом статуса явления, характерного не только для первобытности, но и для современного общества. Так, Е.М. Мелетинский охарактеризовал XX век как время ремифологизации сознания. «Обнаружение» мифологической канвы в идеологиях тоталитарных систем, политическом дискурсе, массовой культуре способствовало осознанию представителями теории мифа того факта, что миф – универсальное для любой культуры явление. Однако признание универсальности вовсе не равнозначно утверждению, что миф – это застывшая метафизическая сущность.

Анализ современной мифологии невозможен без понимания механизмов развития мифологии как таковой. Проблема же заключается в том, теория мифа опирается на исследования архаических обществ. Ее достижения основаны на крытой презумпции изначально сакрального характера мифа.

Материалистическая и позитивистская традиции настаивали на том, что миф – явление вчерашнее, и современность от него почти освободилась. С другой стороны, на протяжении XX века исследователи единогласно утверждали, что массовое общество однозначно мифологизировано именно в силу своей рационалистичности. Горечь разочарования требует компенсации, а узкий позитивизм — преодоления, чем и объясняется интенсивность современного мифотворчества, возвращение мифа. Следуя этой логике, приходится допустить, что если железная хватка рационализма будет немного ослаблена, иррационализм рационализма удовольствуется уютной нишей истории литературы и навсегда оставит в покое социальную жизнь.

Триумфальное шествие мифологии в прошлом столетии (культы личности, тоталитарные идеологии, массовая культура…) достаточно очевидно. Тем не менее, тезис о возвращении мифологии сомнителен. Попытки реанимации любых изживших социальных явлений и практик неизбежно заканчиваются провалом. Например, достижение состояний измененного сознания не позволяет, как это было в древности, достичь гармонии между человеком и родом и оборачивается наркоманией и распадом личности, эксперименты с формами брака — личными трагедиями и т.д. Старые мехи не терпят нового вина. Было бы странно, если бы миф оказался исключением и, вернувшись с пыльных складов истории, начал регулировать социальные процессы.

Софья Тихонова
Из книги “Мифы этого мира”, 2008

Комментарии запрещены.